Легкий поцелуй в висок пробил ту стену, которой девушка пыталась отстраниться. Слеза покатилась по щеке, судорожный вдох, и вот слезы уже катятся непрерывным потоком по ее лицу.
- Малыш, ну что ты? Зачем ты так?
Глотая всхлипы, она развернулась, утыкаясь лицом ему в груди, и больно ткнула кулаком в живот.
- Это ты все виноват! Ты! Виноват!
- Черт, Орлова, в чем я еще виноват?
От бессилия он начинал злиться, не понимая, в чем на этот раз виноват и почему она плачет? Обычно она ругалась, могла матом, кидалась в него тем, что под ругу попадалось, но не плакала. И всегда в такие моменты он забывал, что она уже три года как не Орлова, точнее не совсем Орлова. Редж отказалась менять свою на фамилию мужа, согласилась только на двойную, хоть обе части плохо сочетались. Дара подкидывало, когда он слышал это жуткое сочетание «Орлова-Кроуфорд». Но ничего не поделаешь, слава Богу, что дочка носила его фамилию.
- Ты виноват! Гейт, ты подонок, как ты мог? – еще один кулачок улетела в его живот. Мужчина на автомате напряг мышцы и рука ее словно встретила каменную стену. Регина прошипела что-то нехорошее, почти свистя.
- Черт, да что случилось?!
- Я беременна, а ты сволочь! – выпалила девушка и спрятала лицо, чтобы не видеть его реакции.
Реакция мужа была приблизительно такой, как ее, когда узнала: он оцепенел, даже не дыша. Просто застыл, не шевелясь. А потом подхватил ее на руки, кружа по кухне, иногда натыкаясь на стол и покрывая ее лицо бесчисленными поцелуями.
- Боже, дурочка, что ты такое говоришь? Это же волшебно, - мужчина не скрывал своего восторга от этой новости. Вот только реакция жены была другой: она сжалась, не в силах произнести то, над чем думала все это время. Дарем не мог не заметить этого. Он опустил ее на пол и легонько затряс, словно пытался привести ее в чувство.
- Редж, - его голос прервался, - только не говори, что ты…
- Нет, - прошептала она, - пока нет…
«Пока!» Он отметил это слово, понимая, что сейчас произошло. Как она может так говорить? Она же знает, как он мечтал о ребенке, их ребенке. Видя его лицо, Регина отвернулась и отошла к окну, тяжело опираясь руками на подоконник.
- Я не могла тебе это сказать. Но я не могу… не могу.
- Почему?
- Не знаю. Но чувствую, что что-то не так. Не так, как в прошлый раз. Я не могу спать, я не могу есть, не могу работать, думать, говорить. Не могу. Меня выкручивает при одной мысли, что я беременна. Все не так, как было тогда. И я не могу видеть тебя, в голове постоянно мелькают мысли, что все закончилось, что наша жизнь закончилась на этом. Это сводит меня с ума.
Как ни странно, но из этих путанных слов Дарем вынес то главное, что пыталась сказать Реджи. Научился читать ее мысли между словами, понимая лучше нее самой, что она хотела сказать.
- Рыжик, не бойся, все будет хорошо. Я никуда не исчезну, я всегда буду с тобой рядом, всегда, - мужчина в два шага пересек разделяющее их расстояние и притянул к себе жену. Пара шагов назад, и оба упали на стул. Он прижал к себе любимую, вдыхая ее запах, набираясь сил, чтобы сказать то, что знал с самого начала. – Если ты решишь сделать аборт… - он замолчал, потом собрался с силами и продолжил, - я все равно буду с тобой. Ты помнишь наши клятвы: «Всегда и что бы ни случилось – вместе». Я прошептал тебе эти слова, когда нас объявляли мужем и женой, и они были правдой: я никогда тебя не оставлю, если буду жив. Чтобы ты ни решила, помни об этом. Но, пожалуйста, умоляю тебя, не делай этого. Я безумно люблю тебя, Ксюшу и уже так же сильно люблю этого малыша, о котором только узнал. И всегда буду любить его, как и ты, хоть и не признаешься в этом. Роди еще одно маленькое чудо, чтобы мы могли любить его, а не горькое воспоминание. Чтобы мы могли вместе ночами не спать, чтобы пережили все пеленки-распашонки вместе, как мечтали тогда, давно.
Регина тихо плакала, слушая слова мужа, и проклинала себя. Как она может, она что, совсем эгоистка? Муж на коленях готов умолять ее, а она… боится. Но чего? Что он бросит ее, честно ответила она сама себе. Что снова повторится тот ад, когда она была одна. Беременность ассоциировалась только с болью и тоской. Но она ведь не одна…