- Конечно, и чуть-чуть ответила на нее.
- Дождаться не могу, когда это «чуть-чуть» превратится в «хочу еще», - прошептал Дар, целуя ее в макушку.
- Дар, ну не на людях же!
- А наедине, значит, можно?
- Наедине и не такое можно, - громко рассмеялась она, глядя на его изменившееся лицо. Обернувшиеся на смех друзья застыли с весьма комичными выражениями лиц, непонимающе глядя на них.
- Вы что, так ничего и не поняли? – сквозь смех спросила Регина.
- Реджи – моя девушка, - засмеялся Дар. – Вы такие забавные, когда ругаетесь. И мне было занятно узнать, что ты, - кивнул он, улыбаясь, Рине, - думаешь о моих девушках, в общем, и о нынешней, в частности.
- Редж, прости, я не хотела, - покраснела та. – Как ты посмела не сказать мне?! А еще подруга называется, - обиженным тоном прибавила она.
- Это была моя идея, - заступился Дар, насмешливо улыбаясь. – Считайте это маленькой местью за сводничество, как за саму идею. Но большое спасибо за все, что вы сделали.
- Ах, месть, - угрожающим тоном протянул Миша. – Ты сам это сказал. Редж, а ты знаешь, кто подговорил того человека в кино напугать тебя? Обернись назад и увидишь.
Острый локоток врезался в бок Дару, а милая улыбка Регины свидетельствовала, что это еще вспомнится.
- Знаю, - с удивление услышал он голос девушки. – Он мне давно об этом рассказал.
Разочарованное лицо Миши вызвало смех всех остальных.
Глава 9.
Перед началом этой главы хочу сказать огромное спасибо моей любимой подружке Еве. Если бы ты не подкинула эту идею, то не знаю, насколько бы я застряла и получилось ли бы все так, как есть. Спасибо, солнце!
Глядя на спящую в его объятиях девушку, Дар мягко улыбался, прижимая ее к себе. «Бедная моя», - прошептал он, целуя ее в висок. – «Совсем я измучил тебя!» Его рука легко скользила по ее спине, поглаживая, успокаивая, хотя это и не требовалось: Реджи крепко спала, смешно морща нос.
Прошедшие дни стали самыми счастливыми. Наполненные ее присутствием в его жизни, они были бурными, эмоциональными, радостными и скандальными, воплощая в себе самые радужные грезы и самые ужасные ожидания.
Его любимая могла быть разной, каждый день он открывал для себя что-то новое.
Она могла быть радостной, как солнышко, когда читала смешную книжку и хохотала на всю квартиру.
Она могла быть счастливой, приводя его в восторг одним взглядом, когда вместо того, чтобы слушать лекции, рисовала на его руке ручкой косые цветочки или звездочки. Пока что вершиной ее мастерства было лицо кривоглазой девушки с разными по размеру ушами. На любые его предложения рисовать на бумаге отвечала, что так ей больше нравится, в смысле, на его коже.
Она могла быть увлекающейся, когда затащив ее в укромный, спрятанный от любопытных взглядов закуток, он целовал ее, утоляя свою жажду и растравляя заново. Как ни пыталась она скрыть свою неопытность, у нее ничего не получалось. И от этого он только больше желал ее, всю, без остатка.
Ревность, которая сверкала в ее глазах каждый раз при виде его бывших пассий, доставляла ему немало удовольствия и мучений. И сколько ни объяснял он ей, что не было ничего, кроме показушных выступлений перед ней, это не спасало от мелких пакостей, когда очередная дама пыталась напомнить ему о несуществующих отношениях. Чего стоили соль в кофе и сахар с перцем в его порции омлета. Вспомнив об этом, Дарем ухмыльнулся: она была так довольна, наблюдая, как он отплевывался, полоскал рот и чистил зубы. Правда, купание в одежде под душем чуть-чуть охладило ее восторг. Но уж лучше гадости, чем показательный флирт с другими парнями. Мило улыбаясь им, чуть краснея и глядя на них, словно на великих ученых мира, она приводила его в бешенство, заставляя вылетать из аудитории, чтобы не схватить ее и не вытрясти из ее головы любой намек на внимание к кому-то, кроме него. Ярко выраженное «Моя» как нельзя лучше подходила к их ситуации. Теперь Дар понимал восточных мужчин, запирающих своих женщин в гаремы, правда, не понимал, как можно иметь нескольких жен, но это уже не суть важно.
Слишком послушная, когда приходила мириться после таких моментов, успокаивая его извиняющейся улыбкой. Обнимая его и целуя, она шепотом обзывала его дурачком, что ревнует, и улыбалась, заставляя забыть обо всем, кроме нее.