«Чтобы они зажили окончательно и перестали напоминать по ночам о прошлом», - подсказало что-то внутри. Но, вспоминая о мужчине, который был сегодня с Региной в аквапарке, он сомневался, что было чему заживать, а ревность собственника вспыхивала с новой силой, расцветая от любой картинки, мелькавшей в его распаленном мозгу.
Дарем сам не знал, как смог тогда удержаться от того, чтобы прямо там, на глазах у дочери, не доказать, кому на самом деле принадлежит и всегда принадлежала Регина. Наверное, только то, что там была Ксюша, и удержало его.
«Почему ты решил, что она всегда была твоей?» - внутреннее Я заразилось ядом ехидства от Беллы и теперь играло роль провокатора, подначивая его.
«Мне без разницы, что было и кто был у нее за эти годы. Я и только я виноват, что не был этим самым «кем». Я прощу ей все за гарантию нашего будущего», - решил он, наблюдая, как девушка плавает от одного бортика к другому.
Вот она вцепилась одной рукой за бортик, а второй убрала волосы с лица. Такой знакомый жест, сотни раз повторяемый в прошлом. И снова боль потери ударила рикошетом по нему.
Плавные движения ее фигуры, изящные очертания женственного тела в воде и блеск влаги на нежной коже груди заставили тело сжаться от почти неудержимого желания обладать ею, чувствовать ее в своих руках. Забытая сладость ее губ притягивала возможностью вспомнить, какого это, целовать ее, ощущать ласки ее язычка на своем теле. Какой же он глупец, что из гордости отказался от всего этого!
Прекратив жалеть себя, он вышел из тени, быстро скинул одежду и нырнул под воду, стараясь, чтобы не было слышно всплеска воды. Еще раздеваясь, он увидел, что Реджи сделала маленький перерыв и, положив локти на борт бассейна, отдыхала и копила силы для нового заплыва. Сильными гребками, он стремительно приближался к ней, под водой видя очертания ее ног, лениво перебирающих в воде. Неслышно вынырнув в пяти метрах от нее, он услышал мелодичное мурлыканье. Она всегда напевала что-то, когда принимала душ, и это едва слышное пение было сильнейшим афродизиаком для него. И сейчас он ударило как раз в то место, которое сильней всего жаждало примирения с ней.
Здравые мысли о предстоящем разговоре улетучились из его головы, оставляя одно желание обладать ею. Медленно подплыв к ней, он установил вокруг нее преграду из своих рук, обнимая ее. Едва удержавшись от соблазна почувствовать, как ее тело идеально подходит к его, он мягко коснулся губами ее волос, вдыхая запах, которого ему не хватало эти годы, запах, из-за которого он возненавидел раннюю очень. Аромат зеленых яблок, который разносился в сентябре, слишком напоминал ему о ней.
Регина почувствовала близость Дара в тот момент, когда его руки легли по бокам от нее. Не увидела, а именно почувствовала, как реагировала всегда, стоило ему появиться рядом. И, уставшая от борьбы с собой, с ним, с их влечением, она забыла обо всех решениях, которые приняла, направляясь сюда. Собственноручно разрушила все баррикады, старательно возводимые столько дней, и на один вечер позволила себе поверить в сказку.
Не открывая глаз, она ощущала малейшие изменения в его движениях, нежность поцелуя, коснувшегося ее волос. Ощущала его присутствие рядом каждой клеточкой тела, которое вибрировало от сдерживаемого желания повернуться и до боли вжаться в его тело, чтобы поверить, что это не сон, что это реальность, что он рядом и все так же хочет ее, как раньше. Впиваясь ногтями в ладони, она едва контролировала порывы, которые грозились сорваться.
А для Дара, который и не подозревал о желаниях любимой, весь мир сжался до клочка бассейна с летней водой, которая плохо уменьшала возбуждение, охватившее его. Она, только его Реджи. Его маленькая, страстная, самая любимая девочка на свете.
Он все так же не мог решиться разрушить волшебство момента и дотронуться до нее пальцами, чтобы ощутить ее реальность. Чуть склонил голову, легко подул на ухо, не сводя глаз с нее. Она не двигалась, замерев неподвижно. Ни одного одобряющего жеста, звука, но и ни одного протестующего.
Со стороны он казался мучеником, боготворящим высшие силы, которые воплотились для него в женском теле. Легкое прикосновение губ к мочке уха и слабая дрожь, пробежавшая по ее телу. Ободренный этой слабой реакцией, Дар положил руки на ее плечи, радуясь, что бассейн недостаточно глубокий для него, чтобы невозможно было стоять. Ласкающими движениями провел по ее плечам и спустился на спину.