Пара секунд и с завязками бюстгальтера было покончено, он уплыл по поверхности воды и через некоторое время опустился на дно, но паре, застывшей у границы воды, было не до него.
Регина прерывисто дышала, стараясь не упустить ни одного прикосновения, которые обжигали и оживляли. Все пытаясь держать себя в руках, она едва сдерживалась, чтобы не закричать: «Идиот, да поцелуй ты меня!» Но, напуганная отчаянной решимостью, которая читалась в нем без слов, молчала. Только развернулась и, обвив его шею руками, прикоснулась поцелуем к его губам.
Дарем чуть не обезумел, когда ее сладкие губы прижались к его. Да, она решилась, она поняла и простила. Жадно, ненасытно он снова и снова целовал ее, не в силах насытить жажду после стольких лет без нее, после стольких ночей безумных фантазий. Словно беря приступом крепость, он атаковал ее язык своим, встречая ту же ярость эмоций у нее.
Легкая эротика, которая только что доминировала, исчезла, оставив после себя дымку животной страсти, когда исчезли все чувства, кроме жажды обладания. Обладания и принадлежности только ей, только ему, и никому иному.
Что-то прорычав, Реджи оттолкнула его, но тут же притянула назад, ногами обняв за талию, и с хищной улыбкой склонилась к его шее. Она не думала о том, что делает, когда оставляла след зубов на его шее.
- Шшшшш, - сквозь зубы прошипел Кроуфорд, чувствуя боль и жжение на месте укуса. Встретившись с девушкой взглядами, впервые за все время, он поразился нетерпению, горящему в ее глазах. Казалось, что она отчаянно что-то ищет, но это впечатление исчезло, стоило ему моргнуть.
- Метку, значит, оставила?
Не дожидаясь ответа на свой вопрос, он склонил голову к ее груди. Легкие поцелуи, которыми он осыпал нежную, словно лепестки цветов, кожу, сменились неистовыми ласками. Казалось, что он не мог выдержать ни минуты без ее невнятного бормотания и тихих вскриков в мгновения особенно острого наслаждения.
Она плавилась в его руках, как метал в пламени огня печи. Когда он взял вершину ее груди в рот, посасывая, как младенец, Регина охнула от яростной волны блаженства. Оно накатывало порывами, сменяясь почти неощущаемыми секундами перерыва. Даже с закрытыми глазами она чувствовала его пристальный взгляд в моменты передышки. Дар изучал ее с пристальностью фанатичного ученого, открывшего новый вид экзотического животного.
- Дар, - стон сорвался с ее гуд и одновременно тело выгнулось вперед, вслед за губами, ставшими путеводителем в это забытом мире страсти. – Боже…
- Я люблю тебя, - прошептал он, боготворя руками, губами ее тело. – Люблю.
- Еще, - едва слышно выдохнула она.
И он с радостью откликнулся, даря все больше и больше. Как он хотел слышать от Регины это, довести ее до того состояния, когда она будет умолять. И при этом знать, что ты – единственный, кто может сделать ее такой, готовой на все.
- Еще не время…
Скользнув рукой вниз, он нежно провел по внутренней стороне бедра, воскрешая воспоминания о ее чувствительности, когда услышал хныкающий звук, который она издала, стоило ему прикоснуться к ее лону. Приласкав влажные лепестки, он раздвинул их и проник пальцем в обжигающую тесноту. Она уже была мокрой от сдерживаемого возбуждения, которое он пробудил и возродил к жизни. Она была готовой для него.
- Я хочу слышать тебя, - приказал он.
- Что?
- Хочу слышать твои стоны и крики. Хочу знать, что ты хочешь меня.
- Да пошел ты… - но надолго ее не хватило. - Черт бы тебя побрал, - захлебываясь от накатывающих ощущений, закричала она, извиваясь в его руках. – Я хочу тебя.
Регина едва не плакала. Она уже не осознавала, где она находится, что с ней происходит. Только то, что Дарем рядом, что именно он довел ее до такой кондиции. Взлетая все выше и выше по ступеням к храму экстаза, она не могла достигнуть вершины. Сколько еще он будет мучить ее, заставляя переживать мучительную сладость? Где это чертово освобождение, когда она так ждет его?
Проклятье, сорвавшееся с губ его девочки, невольно вынудило Дарема хрипло рассмеяться. Можно подумать, что ему легко! Но она должна испытать все, что они потеряли, все, что упустили. Пусть на это понадобится не один год, но он возместит все, что не мог раньше дать ей. И сегодняшняя встреча станет отправной точкой этого.