"Впрочем, неважно..."
В пару мгновений улыбка сползла с моего сокрытого маской лица, будто судьбы маленьких существ, действия которых априори не могли привести к сколько-нибудь заметным результатам, были способны тронуть струнки моей души. К своему стыду, я не мог оспорить обыкновенно чуждое мне сочувствие и солгать, опровергая собственные слова. Кроме того, мне было несколько стыдно за свою беспомощность и невозможность хоть как-то помочь старому знакомому.
Я вытащил из кармана подписанный как подарок мешочек золотых монет и спрятал в одной из корзин, убедившись, что никто не заметил моего движения и что владелец прилавка непременно найдёт оставленный мной небольшой клад: вдове, что будет в одиночку растить своих детей, пригодятся эти деньги.
После этого жеста, натянув лёгкую улыбку, похожую на горькую усмешку, я двинулся дальше, вглубь городской площади, из которой доносились восклицания купцов, съезжавшихся в Марго со всей округи и выкрикивавших названия товаров, которые они могли предложить. Были здесь купцы и иностранные, зачастую — замечал я за ними изредко —высокомерные в своём мнимом превосходстве и лицемерно улыбающиеся по рациональным причинам. А сопровождали этих торговцев наёмники, нередко лихие и своевольные, чем могли вызвать проблемы как у мирных жителей, так и у своих нанимателей.
К слову о проблемах...
Не прошёл я и двух десятков шагов, как позади себя я сначала заметил юного жителя пустыни, в страхе бегущего от кого-то, бряцая цепью на ноге, а следом за ним — его преследователей, четверых рослых и вооружённых мужчин с грубыми лицами. Отойдя в сторону, скрывшись в тёмном и просторном зазоре меж прилавков и домов, где стояло несколько десятков бочек и где был узкий проход на другую улицу, я молча наблюдал за развернувшейся сценой, несильно заинтересованный в происходящем.
Мальчишка лет девятнадцати с рабским ошейником, рабской цепью и рабской печатью на обоих запястьях, споткнувшись о предательский камень, кубарем летит вперёд, лицом пропахивая добрый метр, и оказывается у ног небольшой группки детей...
... среди которых мой сын.
«Какое неприятное совпадение», — подумал я, снимая шёлковую перчатку с левой руки и собираясь вмешаться в случае чего, в случае, если даже только будет намёк на малейшую угрозу хоть чьей-либо жизни. Мало ли, что может произойти.
Арравел и Эллис, не долго думая, кидаются к юноше, помогая ему встать. Нерд вытаскивает заколку из волос своей сестры и ковыряется в замке. Замок на ноге обычный, без волшебных чар, и вскоре поддаётся. А Дукс опрометчиво становится перед друзьями, прикрывая их своей спиной, и с типичным лязгом вынимает из ножен меч. Относительно достойная боевая поза, в которой он собирался принять бой, была мне очень знакома, будто я её уже где-то видел...
А он ведь стражник, не так ли?
Наёмники переглядываются, ухмыляются и медленно приближаются к Арравелу и его друзьям. Преследователи выглядят грозно, одному неопытному юнцу с ними явно не справиться. Я напрягаюсь, готовясь выскочить вперёд и, наверное, даже убить всех их без промедления, хотя и зарёкся никого не убивать, однако знакомый голос останавливает меня за секунду до начала сражения.
— Немедленно прекратить! Именем его Сиятельства Морта Осмера де Марго все зачинщики арестованы! — громко проговаривает бронированный воин и ударяет ближайшего противника стальной рукавицей, отправляя того в бессознательное состояние и отбрасывая двухметровую тушу на полтора метра от себя. — В случае дальнейшего сопротивления вы будете казнены без суда и следствия!
После этого весьма опешивших наёмников окружает, скручивает, обезоруживает и уводит новоприбывший отряд стражи. Юношу пустынной внешности берут под руки и уносят вместе с преступниками в резиденцию для дальнейших разбирательств. Всё кончилось быстро и без особого шума. Как-то даже скучно...
Впрочем, хорошо, что никто не пострадал.
— Вы, конечно, правы, сэр. Этот мужчина уж слишком зазнался, такое вытворять посреди дня, да и собранных вами данных о подрыве общественного порядка и чрезмерного самоволия вполне достаточно, чтобы его прижать. Но чего вы хотите от меня? — подслушал я разговор Дукса и высокого мужчины в неполном латном доспехе с кожаными ремешками и с еле заметным — мог видеть я сквозь его шлем — шрамом на пол-лица, судя по лицу лет двадцати восьми, с удивительно изящным телосложением и спокойным тоном.
Я знал этого мужчину и был несколько озадачен подобным стечением обстоятельств.