— Удалось достать лишь... это, — вынул Кастос из кармана подвешенный на цепочке символ, изображающий демонический глаз и восемь похожих на органы печатей, усеивающих его. — У него — указал он следом на шею полурослика, — точно такой же.
— Культисты... — затрясся я от секундного гнева и вздохнул. — Боюсь, тебе прибавится работы. Что насчёт следов твоей деятельности?
— Я убрался за собой, так, как делаю это всегда. Тела тёмного эльфа и чудовищ были перенесены в ваш особняк.
— Отлично! Всегда интересно взглянуть на новых чудовищ. Быть может, когда-нибудь напишу о них книгу. Иногда даже культисты приносят пользу. У меня ведь не сохранилось ни одного тёмного эльфа со времён войны! А тут такой подарок. К слову, и полурослики... — повернулся я к вбитому в стену шпиону, — очень редкие гости в моей коллекции.
— К-как вы меня нашли? — отвлекая меня от разговора со слугой, наконец пробормотал опешивший от страха полурослик, дрожа всем своим мелким, бедным и худеньким телом, предполагая дальнейшее развитие событий и искренне страшась неизбежного конца.
—Кто ты такой, маленький хоббит? — игнорируя этот и все дальнейшие вопросы, крепче сжал я ладонь вместе с шеей нежелательного элемента
— Я-я не скажу! Хоть убейте!
«Всё ещё недостаточно напуган? Как интересно...»
— В самом деле? Я бы сказал "как скажешь", но не люблю убивать... как, впрочем, и церемониться.
Я ослабил свою волшебную, даже можно сказать лечащую хватку, и полурослик начал тут же стареть и иссыхать в разы быстрее, покрываясь морщинами, седея и слабея в попытке отцепить мою холодную, смертоносную ладонь. Совсем скоро шпион превратился в дряхлого, немощного старика, горлом хватающегося за уходящие остатки воздуха, сознания и жизни и чьи конечности мёртвым грузом болтались туда-сюда, по инерции.
— Теперь готов говорить? Пока от тебя не остался сморщенный труп? В следующий раз твоё тело покроется язвами, глаза выпадут из орбит, изо рта потечёт пена, а из ушей кровь, но ты всё равно останешься жив, чтобы наконец рассказать мне о том, что мог бы рассказать и без всех этих страданий. Ну так что?
— Я-я расскажу обо всём! Только пожалуйста... — постарел даже голос этого только что юного и полного жизни существа.
И ведь мне даже не нужно было стараться... Какое жестокое проклятие пало на мою душу.
«Интересно, сколько по детству зла я невольно причинил своим прикосновением? И кто чем руководствовался, много лет назад награждая невинного младенца, меня, этим проклятием?» Меня всегда мучили эти вопросы, на которые не было ответа ни у кого на свете.
— Очень хорошо. Ты служишь Злому Богу?
— Д-да, с-служу...
— Как долго ты здесь находишься?
— Н-неделю...
— А твои товарищи?
— Около двух...
— Сколько вас?
— Д-двадцать семь...
— И скольких невинных вы успели убить за это время?
— М-мы не смели этого делать...
— Ха-хаха. И почему же? Джентльменские наклонности? Вы же не можете и дня прожить без жертвоприношений, вскрытий, бесчеловечных экспериментов и прочего непотребства. Я же вас знаю.
— М-мы боялись... не хотели привлекать лишнего внимания... Вы же и есть Герцог? Если бы вы только узнали...
— Уже узнал. Благодаря тебе, конечно. Хотя, благодаря моему капитану, и так бы узнал. Не буду заставлять тебя ещё сильнее страдать, — наклонился я к уху старика и прошептал, задавая главный вопрос и заранее зная о том, чем это закончится: — Кто главный в вашем филиале?
— П-перво-... священник...
— И как его зовут?
— К-кройц... Первосвященник Злого Бога Кройц, Уродливый Скиталец… — полурослика начало рвать кровью.
— О, знакомое имя... Так он остался жив… Весьма и весьма досадно это знать. И где же вы прячетесь?
— В тайном логове… в другом… пространстве, — чем больше полурослик говорил, тем хуже становился цвет его лица и тем хуже становилось ему самому, — дом шестой… на шестой… побочной… улице… Кхах…
Шпиону уже стало совсем плохо. Из носа, ушей, изо рта — отовсюду у него лилась кровь, окропляющая землю, голова и живот у него разбухли, будто собирались лопнуть, а мышцы расплавились, став совершенно бесполезными.
— Спасибо за информацию, — отпустил я горло полурослика, и тот свалился на землю бесформенной кучей, стоная, корчась от боли, страдая и умирая.
Вскоре, он скончался.
Сколько бы ни видел, всегда удивляюсь. И это то, что сулит Злой Бог своим прислужникам... И это то, ради чего они приносят ему жертвы, сражаются и умирают? Чего тогда стоит их вера, когда их хозяин заместо оказания помощи легко может оборвать жизнь всякого из них... В толк взять не могу.