— Ваше Сиятельство, — обратился ко мне не вмешивавшийся и молчавший до этого Капитан из-за моей спины, — прошу Вам поручить это дело мне. Я убью Первосвященника Кройца. Чего бы мне это ни стоило.
Глянув пару мгновений на полные решимости и ненависти глаза Капитана, я усмехнулся. У Кастоса были личные счёты с первосвященником Кройцом, насколько я мог посудить. Пару лет назад именно Кастос был тем, кто нанёс первосвященнику Злого Бога смертельные ранения, из-за которых Кройца впоследствии прозвали "Уродливым Скитальцем", когда от него остался лишь обугленный кусок мяса. И тем не менее ему удалось выжить и даже похитить двоих детей из приюта, после чего скрыться из города.
Капитан тогда не находил себе места из-за этого провала, считая никого иного как себя виновным в произошедшем. Потому, полагаю, Кройц стал для него заклятым врагом, одним из многих, кому этот воин поклялся отомстить на крови. И хотя я сам хочу убить этого Кройца за его дерзость, однако…
— Рассчитываю на тебя, — зная, что для моего слуги этот вопрос более чем личный, я одобрительно положил руку ему на плечо и, вспомнив о том, что мне нужно ещё кое-что сделать, направился к выходу из переулка — прибери здесь.
Остановившись перед лучами солнечного света, падавшими мне на лицо и обращающимися за моей спиной холодной, бесчувственной тьмой, я сказал:
— О, да, кстати, Кастос. Не забывай, что привязываясь к людям, ты неизбежно обрекаешь себя на страдания. Как-никак, они имеют обыкновение умирать. Помни об этом, заводя новых учеников.
«Нам обоим ли этого не знать…»
— Да, мой Господин, — поклонился за моей спиной, наверняка дрожа, Капитан Стражи.
И я оставил его, тревожного, одного наедине со своими мыслями, дьяволами и делами, небрежно на него свалившимися.
«Уже почти распустились цветы...»
Глава 5. Путник и принцесса.
Дорога... большая, роскошная дорога, по которой тянутся вереницы повозок, перевозящие всё то столь необходимое живому существу и по которой разъезжают то ли аристократы на своих каретах, то ли миловидные путники, вшестером, внутри одного экипажа. Казалось бы, почему, как, зачем? Зачем всем этим людям мучить себя такой компанией? Как умещается такое большое число людей, иногда нелюдей, в ничтожном по своему объёму пространстве? Настолько ничтожном, что одна единственная кочка может заставить пассажиров поцеловаться лбами каждый друг с другом и ещё один раз, уже с кучером. Почему это вообще стало возможным?
Отбросив мысль о человеческом благородстве, о невозможной для его существа неприхотливости и забыв о версии, что средство передвижения у семьи одно и нет денег на другое, то в жадности. Либо путников трогает жажда сэкономить, либо извозчика тянет заработать на тех, у кого нет никакой возможности пропустить рейс до столицы, ибо путь пешком до неё у кого-то может занять месяц, а у кого-то жизнь. Особенно тогда, когда на дороге беснуются монстры, бандиты, иль какой ещё нелепый сброд, несмотря на бравых рыцарей, территорию патрулирующих.
И тем не менее сегодня было чисто, тихо и мирно. Единственное, что нарушало окружающую атмосферу, был стук белых копыт и вид кареты, несущейся по грунтовому полю, из которой раздавались еле слышные звуки личных разговоров.
— Моя госпожа, не думаете, что поступаете опрометчиво? Хоть мы с Дейвом ваши вернейшие вассалы, но вдвоём вашу милость нам не защитить, — обратилась девушка-рыцарь приятной наружности: приятное лицо, приятная осанка, приятная фигура, приятные манеры и приятный серый цвет волос — к леди с каштановыми волосами и в платье с оборками с такой же, опять же, приятной внешностью.
Госпожа сидела у окна украшенной златом и бархатом повозки и задумчиво перебирала пальцами, читая кое-какие то ли бумаги, то ли рукописи, то ли какую-то беллетристику, иногда переводя небрежный взгляд на свою спутницу.
— Я уверена в ваших силах, Дейвия. Путь в столицу неблизкий, а опоздать на турнир, что отец впервые проводит за последние двенадцать лет, не хотелось бы. И чем меньше внимания мы привлечём с нашей стороны, тем лучше. Даже если это означает подставиться под удар.
— Своей смертью вы сильно огорчите вашего отца, принцесса.
— У моего отца... слишком много детей, чтобы огорчаться из-за смерти подлой лисицы, — проговорила девушка с улыбкой и усмешкой на лице. — И я не наивна, чтобы полагать противное.
— Ваше высочество, Король Аэлмар уважает всех своих детей. Хоть вы далеки от наследования престола и ваш блистательный старший брат умирать желания не изъявляет, но вы всё ещё уважаемая графиня и дочь его величества. Вы не можете позволять себе разъезжать по стране практически в одиночку! Что скажут благородные рыцари...