— Вы же только что говорили, что уверены в наших силах, принцесса.
— Да, говорила, и я не отрекаюсь от своих слов. Но вот что вы сделаете, — голос девушки несколько переменился,— если на нас прямо сейчас нападут... скажем, те, о ком я говорила, храбрые и чудовищно опасные личности? Защитите меня? Нет, вы умрёте, пытаясь — и так со всеми, кто недостаточно силён, чтобы противостоять существам по-настоящему могущественным и ужасающим. Скажи, Дейв, ты сможешь победить дракона? Пускай и юного, но уже величественного, прекрасного и огромного, в разы превосходящего тебя в размерах, способного взлететь в небо и обрушить на землю шквал из пламени и заклинаний, обращая всё в пепел и прах? А ты, Дейвия? Я верю, нет, я знаю, что вместе с отрядом достойных бойцов и с должной подготовкой вы справитесь даже с двумя, нет, с тремя! С четырьмя! убьёте их одного за другим. Но в одиночку... для вас этот подвиг за гранью возможного. А они, те, о ком я продолжаю судорожно говорить, способны это сделать с лёгкостью. Увы, не каждому суждено стать героем, многим приходится оставаться людьми. Боюсь, и мы в их числе. Вам есть, чем ответить, мои дорогие рыцари?
Брат с сестрой замолчали, не находя слов, чтобы ответить. И то ли им было стыдно за собственную слабость, то ли обидно от честного и прямолинейного выпада их госпожи. А принцесса хладнокровно продолжала:
— К нашему общему счастью, таких существ немного как среди людей, так и среди нелюдей. Для обычного человека будет большой удачей или скорее неудачей встретить в жизни хотя бы одного из них, ведь их в самом деле до смешного мало. Буквально пара сотен, может быть несколько тысяч. Не так уж и мало, если задуматься. Впрочем, заниматься подсчётом чего-то подобного всё равно что считать звёзды на небе, да будет вам известно. Поэтому давайте смотреть на происходящее с моей точки зрения, не опасаясь ошибиться. Я дворянка, дочь Короля и принцесса. Моё воспитание, моя позиция в мире, даже моя привлекательность — всё это результат действий, имеющих разумную основу. Вы — солдаты, мои ближайшие подчинённые и рыцари Королевства Брайт, слава коего гремит на весь мир, и пост свой, по существу, вы занимаете не по воле случая, а, опять же, из разумного основания. В мире всё имеет разумное основание, даже то, что кажется вам дикими и несуразными прихотями. Для кого-то это божье провидение, для кого-то и для меня в частности — конфликт мнений и интересов. Даже смерть редко бывает случайной, как бы просто сложена она ни была, и редко, когда бы она приходила ни с того ни с сего, без разумного основания. И даже так... — Элеонора неожиданно вздрогнула, схватившись за плечи и задрожав, клацая зубами от ужаса, будто от нестерпимого холода, — мне очень и очень страшно, мои дорогие маленькие слуги. Вы, Дейв, Дейвия, даже представить себе не можете, насколько, несмотря на логику и здравый смысл, страшно — жить, сознавая всё вокруг тебя происходящее и существующее...
— «Что это с ней? — глазами спросил у сестры Дейв. — На неё не похоже».
— «Ты, Дейв, свидетелем подобной картины ни разу не числился, с принцессой ты видишься редко, как-никак, — покачала Дейвия головой, — поэтому неудивительно, что не знаешь. У Элеоноры …расстройство личности», — сложились движения губ девушки в слова, и Дейв, ничего не поняв, но внешне сделав вид обратного, кивнул.
— «Вот как...»
— Ах, как я ещё не умерла! хотя в любой момент в мои покои может вторгнуться чудовище, что родилось, растёт и развивается человеком, и оборвать мою жизнь! Ах, как я! Ах, как я ещё не сошла с ума! хотя есть на свете твари, что могут обернуться любым существом и отобрать чью-то личность! хотя есть на свете заклятья, прибегнув к коим один обернётся иным иль просто убьёт в мгновение ока! Ужас! Ужас! И mein Vater страшнее их всех вместе взятых! Meine Herren! Oh Mann! Oh Mann! — воскликнула принцесса и заплакала и была притом сама не своя.
Девушка ревела так, что слышно было, верно, на всю округу. Дейв и Дейвия растерянно переглянулись, не зная, что сказать. Конечно, кому-то из них уже приходилось иметь дело с синдромом их госпожи, но они всё равно впали в ступор, стоило этому произойти. Девушка-рыцарь сделала шаг к Элеоноре, опасаясь, что та рухнет в обморок от напряжения, но заместо этого принцесса вдруг перестала плакать, совершенно неожиданно вынула из-под плаща сложенный лист бумаги — это было письмо — развернула его, успокоилась, извинилась и посмотрела в окно.
Птички всё ещё пели, а цветы всё ещё благоухали. Прошло минут пять. Веснушчатое лицо её высочества приняло умиротворённый вид. Она сложила бумагу и снова спрятала её в карман. Дейвия осторожно похлопала Элеонору по плечу. Принцесса подняла голову, улыбнулась и повернулась обратно, нахмурившись. Рыцари вздохнули от облегчения.