Глава 6. Молодой господин.
— Схватите его! Не дайте ему уйти! Не-до-ум-ки!!! Я заработаю на нём больше, чем на вас всех вместе взятых!
Работорговец, хорошо сложенный мужчина средних лет, кричал, подгоняя ещё лучше сложенных мужчин. Бола летели, обвиваясь вокруг деревьев, падая у ног юного беглеца и заставляя его пугливо дёргаться и прыгать меж веток деревьев. Свист пролетающих мимо стрел не сулил ничего хорошего изнурённому и порядком уставшему мальчику, за которым гнались всадники с сетями и копьями.
«А-хьа-хьа-ха-хьа…» — тяжело дышал он, скатываясь вниз по косогору в поросшую травой ложбину. Спуск становился всё круче, и с каждым метром плащ беглеца всё больше и больше рвался, а дыхание сбивалось. Мальчик внезапно замер и огляделся. Стрела пролетела рядом с его головой, рассекая щеку, из которой полилась кровь. Он посмотрел на ярко-алый рубец и сжал зубы, кубарем скатываясь по холодной земле, пропахшей сыростью и холодом последней ночи.
— Немедля бросить стрельбу! Не повредите, и`диоты, товар! Одну уже умудрились благополучно восславить богине! Тфу! Просто схватите его уже наконец, дармоеды!
С трудом поднявшись, мальчик попробовал бежать в заросли терновника, но в тот же момент его нога подвернулась и он покатился вниз, вниз, вниз, катясь ещё дальше и дальше по скользкому склону… Наконец он, как щенок, распластался на дне ложбины, рядом со своими спутанными и мокрыми от росы волосами и залитым кровью лицом, и вывихнутой лодыжкой.
Перевернувшись на живот, пытаясь уползти прочь, мальчик понял, что преследователи уже здесь. Дёрнувшись влево, парень увидел перед собой облизывающегося бандита, вправо — ещё одного, тогда как со склона выскочил третий. Его окружили. Он прижался спиной к огромному дереву, которое росло в тёмном углу ложбины, и застыл, закрыв лицо руками и тяжело дыша. Ему было страшно.
— А вот и мои... мм, пятсот золотых... Ух, чего я только не смогу на эти деньги сделать. Ах, как подумаю об этом... Прэлесть... — облизывался мужчина, медленно приближаясь к окружённому беглецу.
— «Я... я не хочу умирать», — пробормотал юнец совсем ещё детским голосом, дрожа и чуть ли не плача.
— О, нет-нет, — проговорил работорговец, хватая мальчика за подбородок. — Тебя ждёт кое-что гораздо, го~раздо интереснее смерти. И страшнее... Хе-хе-хе…
«Кое-что... гораздо страшнее?..» — повторил про себя парень, ощутив новый приступ холодного ужаса. Его глаза широко раскрылись, и он едва не закричал. Его ноздри стали вздрагивать, и мальчик понял, что начинает незаметно для себя плакать. Работорговец потянул его за руку, и вот, уже парень практически теряет сознание. Он успевает что-то спросить, но работорговец презрительно смеётся, и в следующий момент парень ощущает, как что-то тяжёлое и жёсткое давит на его плечо. Кажется, работорговец стянул с него рубаху. Кажется, он собирался взять его в рабство...
Последний липкий комок подступил к горлу, и в этот момент среди облаков, совсем вдали, показался вид рушащегося города. Впереди в разрывах низких облаков сверкнул серебром лик Луны. Мелькнула чёрная тень, скользнувшая меж людей, низких и жестоких, и раздался еле слышный, леденящий душу шёпот.
Мальчик потерял сознание.
***
— Эй, Ар, может, наконец, скажешь нам, куда мы направляемся? А то пока мы идём, на столько проблем нарвались, что уже и не сосчитать. То тебе захочется какой-нибудь донжуанской магией и милыми манерами привлечь к себе внимание совершенной прохожей, купив ей цветы, то тебя самого какая... леди за милое личико захочет забрать к себе, то мы, герои этакие, сунем нос куда не следует. И если бы не сослуживцы Дукса, нас всех могли бы там ненароком поубивать, помяни моё слово. Серьёзно, что с тобой не так? Тебе так нравится ввязываться в неприятности?! — размахивал руками Нерд в разные стороны, хмуря рыжие в такт волосам брови. — ...Хотя технически это была вина Дукса...
— Брат! — дёрнула его за плечо Эллис. — Не будь таким грубым! Нельзя же так говорить с молодым господином. Ты уже забыл? В компании знатной особы, даже в компании нашего... друга, никоим образом не позволяй себе повышать голос, не изъясняйся жаргоном и, тем более, не груби.
— Да-да, дорогая сестрица. Как скажешь, — махнул Нерд рукой.
— И не допускай в своей речи неприкрытой иронии. И вообще! Не будь молодой господин столь к тебе расположен и... молод, тебя бы уже трижды казнили за твою дерзость. Скажи ему, Д-д-дукс... — внезапно покраснело её девичье личико, стоило нашим взглядам пересечься, и я сам заметил себя невольно смущённым, когда, красная, она мило дёрнула головой, отвернувшись.
— Нет, ну серьёзно, малой, какого чёрта? Ладно, с неприятностями ещё могу смириться: весело. Больно, страшно, очень! страшно, но не скучно. Однако сейчас, конкретно сейчас, мы вот уже несколько минут то и делаем, что просто гуляем по городу, и ты охаешь и ахаешь, видя обыденные вещи, этого я не понимаю! На кой лад нам всё это?