— Ещё одно слово, и я раскрррою тебе череп, мальчишка, — выдавливая слова и пар из приоткрытой правой губы, придвинулся к молоту лысый мужчина и рыкнул. — Ггааааррр..
Я схватился за меч, Арравел испугался, а Эллис с Нердом спорили почём зря где-то неподалёку и ничего не слышали.
— Ах, умх, ам, изви-...ните? Ой... — побледнел Ар после "ещё одного слова".
Мгновение нарочито натянутого напряжения, и мужчина рассмеялся, заложив за головой руки и откидываясь на спинку своего стула:
— Хахахах. Шучу. Не пугайся ты так.
— Уф, — вздохнул с облегчением господин, — а я уж было подумал... Хи-хи, что вы и правда... — и спросил, как ни в чём не бывало: — Так можно, пожалуйста, мяса?
— А, хм, да, конечно? — думавший смутить ребёнка мужчина, сам вместо того опешив, протянул несколько вертелов с кусками убиенной и хорошо прожаренной свиньи. — А ты занятный парень, — и оглядел своего клиента ещё раз, — к тому же и красивый. В наших краях редко встретишь лицо белее твоего. Ты вообще парень или девчонка?
Хм, никогда об этом не задумывался, но, если присмотреться, Арравел и впрямь неплохо выглядит. Хоть господин был очень юн и оттого невысок, из-за гордой осанки казалось, что он одного с тобой роста, нет, даже выше тебя. Аспидно-чёрные, лоснящиеся волосы, ниспадающие до плеч, добрая, детская улыбка с чуть приоткрытыми губами и яркий огонёк в бледно-зелёных глазах: создавалось ощущение, будто рядом сияла яркая звезда. Даже крестьянские одежды ничуть не умаляли его по-своему благородного образа, скорее, лишь подчеркивали простой и добрый характер, создаваемый в большей степени его нежным, часто меняющим интонацию голосом.
— Спасибо за комплимент. О, и я мальчик. Мм, как вкусно, — откусив и прожевав кусочек мяса, тщательно тот распробовав, сказал Арравел и после спросил: — Скажите, что это за зверь? Вы использовали какие-то специи? Вкус просто неописуемый!
— Это дикий кабан, что обитает в здешнем лесу. Хорошо продаётся, да и ловится... не сказать, чтобы с трудом, разве что от шестилапого джентльмена сбегать занятие тяжкое... Ха-ха-ха. Да. Мясо дикого кабана высоко ценится за его естественный вкус, пропитанный витающий в воздухе леса магией. О магии я тебе ничего не скажу: сам ничерта не знаю, ещё скажу чего неправильно, опростоволосюсь. Я этого не хочу. Но что-что, так при готовке этого кабана даже специи не нужны. Дёшево и сердито. Всего восемнадцать медяков за одну порцию. Но, — протянул мужчина ещё три, — тебе эту и ещё эти порции я отдам задаром. Как-никак, парень ты храбрый, мне такое нравится.
— Ой, ну что вы... Я бы с вами поспорил, но вы наверняка будете настаивать. Потому... — без прочих слов принял Арравел угощение и поклонился, после чего, кое-что вспомнив, с оживлением поднял глаза: — Кстати, а зачем вам было так шутить? Это у вас такие традиции? Ух, как знал, что торговцы интересный народ! Правда, не думал, что вы народ, прибыль любящий упускать… А! Это вы так меня к себе располагаете?! Умно! Умно! Что скажешь, умно!
— Ха-ха-ха-ха, да нет, я не торговец, а бывший авантюрист, и у нас нет таких традиций. Твоя компания, ну, та, что позади тебя, просто напомнила мне одних моих старых знакомых. Эх... давненько это было... Помнится, — насильно раскрыл мужчина мешковатые веки своего правого глаза: показался белый зрачок, — у меня тогда было аж два целых глаза, а не один. Ещё у меня были волосы... ах, мои рыжие маслянистые волосы... мои зелёные локоны. Не пощадило же вас время, как и...
Авантюрист поднял глаза, глядя на спорящих Эллис и Нерда, и вздохнул:
— Их… Это же твои друзья, да? Как ни взгляну, всё время думаю о своих бывших товарищах. Вот ничего в голову не лезет больше. И о детях их… тоже думаю.
— О чём вы? — продолжая есть, дёрнул Арравел авантюриста. — Я могу вас выслушать.
Мужчина снова рассмеялся, положил ладонь размером с небольшую голову на плечо юного господина, улыбнулся, показывая два ряда жёлтых зубов, и сказал:
— Тоже мне. Развёл тут комедию. Слушать стариковский маразм паренькам вроде тебя смысла мало: лишь голову себе забьёшь. Глупостями. Беспросветными. Чего ж те вообще меня слушать-то? Я всего лишь старик, не умевший взять на себя, когда следовало бы, ответственность, сбежавший, бросивший детей своих друзей, что так похожи на твоих, в приюте. Я всего лишь старик, что, вернувшись, застал пепелище, от всех бывших жителей которого избавились культисты Злого Бога, принеся их в жертву своей бесчеловечности. Но ты не переживай почём зря. Таких историй уйма! Пру пруди! И моих… и их.