— Злой... Бог? — заморгал глазами Арравел. — Кажется, я уже слышал это имя. Но всё же... что это? И что значит "принеся в жертву"? Это как герой, жертвующий своей жизнью во имя любви и мира во всем мире?
— Ты не знаешь? Хах. Ну, ты ещё молодой, совсем маленький. К моему увы, рано или поздно узнаешь. Всему своё время, парень. А сейчас лучше иди. Тебя там, поди, заждались уже.
— Ам, ну ладно... спасибо! Ещё увидимся! Эм, сэр!
— Обязательно, — кивнул мужчина, — и, кстати, не называй прохожих "сэр". Я сам зарабатываю себе на жизнь. И я всего лишь простолюдин, звать Милом.
— Приятно познакомиться! А я... а я... — на мгновение замялся Арравел. — А я С...
— Ладно-ладно, расскажешь при следующей встрече, беги уже наконец, юный "незнакомец".
Господин улыбнулся, поклонился и вскоре оказался подле нас троих, всё такой же счастливый, непосредственный и беззаботный, несмотря на то, что его собеседник только что упоминал во время разговора. И либо наш друг ничего не понял из своей невинности, либо... ох, будет весьма пугающе, если он может так улыбаться, будучи посвящённым в контекст слова "Злой Бог".
"Злой Бог" вообще просторечное наименование существа, кое — знал я по книгам — было лишено своего имени самой Богиней Света в стародавние времена, много-много тысяч лет назад, во время то ли войны с демонами, то ли во время ещё какого конфликта.
Так или иначе...
«Злой Бог, — глянул я на Эллис, Нерда, на Аррравела, задумавшись, — что будет, когда мы встретимся с его прислужниками? Смогу ли я защитить своих друзей? от этой напасти? От других напастей...»
Я схватился за меч в ножнах.
«Отец...»
В этот момент господин приблизился к нам и улыбнулся.
— Будете?
— Неужели хоть что-то ра-... кхм. Ты ещё спрашиваешь? Конечно давай сюда!
— Эм… да, спасибо.
Ответили Нерд с Эллис и приняли угощение. От этого вида я испытал смешанные ощущения, учитывая, что завтраком кормил их никто иной кроме меня.
После Арравел посмотрел на меня и спросил:
— Дукс, а ты?
— Н-нет, спасибо. Мне не хочется есть, — немного ошеломлённый от вполне ожидаемого вопроса, я, тем не менее, отказался.
— Ну ладно, — пожал плечами Арравел и со своей привычной улыбкой на лице и детскими нотками в голосе продолжил: — Не хочешь, как хочешь. Нам больше достанется. Хе-хи. Но, если передумаешь, так и скажи, я с тобой поделюсь.
— Да, спаси…
— Потрясающе! Это потрясающе, Ар! Чёрт, да ради этого можно было шляться по городу битый час! Что скажешь, Ли?! — не позволив мне договорить, практически прокричал Нерд, мурлыкая как кот, чем выставил себя не в лучшем свете в глазах нескольких прохожих, из-за чего смущенно хмыкнул пару раз про себя.
— Да… это... вкусно, — Эллис повернулась и, дёрнув меня за рукав, тихо добавила: — Но мне бы хотелось, чтобы это готовил ты.
— Хм, ах... да, конечно. Я попробую, как мы вернёмся домой... Завтра.
Эллис хихикнула и улыбнулась, меня ошарашив.
— Правда ведь, — присоединился господин к этому разговору. — У этого блюда такая сочная и хрустящая корочка, а нежное мясо прямо-таки тает во рту. Давайте пойдём дальше и поищем ещё чего-нибудь!
Счастливые, они пошли дальше по рынку, а я, лишь тихо вздохнув и что-то пробурчав себе под нос, побрёл следом. Нерд засмотрелся на стальные клинки, а господин обводил каждый попадавшийся ему на глаза прилавок взглядом и умиротворённым выражением.
Ко всем он был добр, даже к тем, кто к доброте в свой адрес не располагал, и говорил Арравел, выказывая почести, с таким почтением, что немного завораживало. А мне самому он широко, ярко и искренне улыбался и махал рукой, переходя из одного магазина в другой, третий. Господин очень быстро и, в то же время, тщательно изучал каждое, даже совсем незначительное строение, любопытствуя каждой, даже совсем незначительной мелочью.
Наблюдая за ним, что был в самой гуще событий, со стороны, мне, стоящему где-то в глубине отдалённого переулка оставалось лишь думать, думать и трепетать перед этой чистой душой.
— «Как же это... удивительно».
Он… он словно бы был не ребёнком, а полноценным, настоящим и… прекрасным человеком, каких сложно найти даже среди взрослых людей. Быть может, дело как раз и крылось в его возрасте. Именно из-за неопытности он может столь наивно полагаться на других, одновременно с тем становясь и тем, на кого они сами могут полагаться. Такое создаётся ощущение.
Неожиданно для себя я был настолько очарован раскрывшимся передо мной, будто бутон цветка в ясную ночь, сиянием друга, что невольно схватился за меч в ножнах, оступившись и оперевшись за ближайшую стену, и чуть, еле заметно его вытянул, чтобы увидеть отблеск старого, но отполированного мной до блеска клинка. Не знаю, в чём заключался этот мимолётный порыв, также и не ведаю, испытал его лишь я, или может и другие тоже. Меня вдруг охватила эйфория, похожая на влюблённость, но ею не являющаяся…