— Правильно, Ар, — потрепал я его по голове. Нечего мне завидовать этому милому мальчишке, — а то, что мы с тобой вместе в это положение попали и все вместе пытаемся из него выбраться, нашу дружбу только и подтверждает.
— Люблю тебя, Нерд.
— Ах, ну... эм... да. Я... я тоже люблю тебя.
С некоторым трудом, но я искренне улыбнулся, обнажая белые зубы и показывая одобрительные жесты, про себя пытаясь успокоить свои мысли, нет, не шаловливые, параноидальные. Арравел умилительно мурлыкнул, видимо, засмущавшись, и мы пошли дальше. Тёмный коридор всё не кончался, и никто из нас не мог молвить и слова. Я и он находились в крайнем напряжении. Орган продолжал играть вдали. Вдруг, он затих. Мы напряглись ещё сильнее. Несколько секунд нас по инерции несло вперёд. Потом наши шаги замедлились и, кажется, стихли совсем. Мы остановились.
Тишина слишком сильно вдавливала в мозги, становясь невыносимой. Абсолютная тишина сводила с ума абсолютно. Хотелось хоть что-нибудь сказать, чтобы не дать ей раздавить всё вокруг. Только ничего путного в голову не приходило. Ничего, кроме развращённых мыслей и ужасающих фантазий. Ничего не приходило в голову.
В ближайшей стене я увидел чьи-то озорные бесовские глаза, тёмную улыбку. Послышалось хихиканье, шаги вдали. Тёмные мантии будто начали кружить вокруг меня пируэты. Я вытянул перед собой руку и пошевелил пальцами. Дрожь не проходила. Тогда я хлопнул себя по лицу и громко засмеялся. Получился нервный, хриплый звук. Боже, неужели я начинаю сходить с ума...
Лучше бы сошёл и всё это мне привиделось.
Арравел, до того пристально разглядывавший что-то в моём кармане дёрнулся ко мне и спросил с волнением:
— Нерд?! Ты в порядке?! Что с тобой?! Ты слышишь меня?! Очнись! Это я, Арравел! Очнись! Нерд!
Боже, как хотел бы я очнуться и оказаться на торговой площади. Но нет. Я очнулся и оказался здесь же, в тёмном коридоре, и знакомый шёпот древних богов всё глубже проникал в глубины моего сознания.
Чьи-то холодные, будто неживые прикосновения заставили меня продрогнуть до глубины души, а четыре обтянутых кожей ладони коснулись моей шеи и моих плеч.
Позади раздался мертвенно холодный, такой, какой бывает у трупа, нежели чем у просто страшного человека, голос. Только лишь безумные нотки отличали этот голос от голоса смерти.
— Молодой человек, вам, наверное, неизвестно, но когда много годов спустя находишь тропы в свой родной дом, всегда берёт чувство... ностальгии. Удовольство и замешательство настолько велико, что их легко можно спутать и со, — неизвестный, закутанный в чёрный плащ, нагнулся, вырываясь из своего одеяния и раскрывая своё естество, шепча мне на ухо — страхом.... Ехе-хе-хе...
Неизвестный был... существом мужского пола с очень тонким торсом, длинным языком, восемью когтистыми конечностями, редким волосяным покровом на голове, в железной маске, из-под котороой проглядывали костяные жвала, дёргающиеся при каждом движении искажённого подобия губ. Существо было в балахоне, внутри которого пряталось множество тесаков, ножей, пинцетов, скальпелей и других подобных вещей. Были и склянки с ядом. Были и чьи-то дёргающиеся конечности.
С его появлением комната зажглась мягким светом десятков свечей.
— С-священник Кройц? — невольно вышло из моих уст.
— О, дитя, так ты меня помнишь, — существо улыбнулось, если можно назвать его беззубое выражение улыбкой, — и я тебя помню... мм, Нерди. Да, Нерди. Мой милый Нерди. И твою сестрёнку тоже помню. Да, ты всё-таки вернулся, как я и говорил. И ни один глупый капитан, ни один глупый авантюрист не смог воспрепятствовать нашей встрече. И ты пришёл не один. Ты привёл друга! О! И какого же! Мой милый Нерди. Прямо как я учил. А где твоя сестрёнка?
Его лапы сжали мои плечи с такой силой, что струйки крови начали окроплять мою одежду и волосы. С каждой секундой мне становилось всё страшнее, поджилки стряслись. Мозг кричал, трепетало нутро. Разум покидал моё тело. Лишь страх имел место быть. От него же я не мог даже закричать. Мне оставалось только стоять и глядеть прямо перед собой, боясь, опять же, повернуться и взглянуть существу в лицо. Так бы и умер я, если бы не волнение человека передо мной, чья гримаса впервые за всё наше знакомство исказилась в неописуемом ужасе..
И, знаете, этот вид очень...
Впечатлял.
— Наш бог милосерден, — продолжало существо шептать мне на ухо, — и всепрощающ. Вернувшись не один, ты оправдал своё прежнее предательство. Я горжусь тобой, Нерди. Благодаря тебе твой наставник здесь с этим новым, — кровь стала капать быстрее, — прекрасным, — и ещё быстрее, — телом. Я горжусь тобой, Нерди...