А ведь мне совсем не нравятся цветы...
— Сколько было Арравелу, когда она ушла? Год? Полгода? Аа, месяц! Точно! Запамятовал! Ох, как я мог забыть! Тц-тц, старость не радость.
Лукавая улыбка на лице Оливера страстно засела на его губах, не раздражая, а лишь подзадоривая мой холодный нрав.
— И чьи это слова? Жуткого холостяка, чьё первое и последнее рандеву кончилось печальнее некуда? Сплошною катострофе́, сравнимую со смертью? Право слово, забавно.
...как и мысль о том, что ты продолжаешь упорно верить и надеяться, мой старый друг, что Катриссия всё ещё жива.
— В самом деле? Боюсь, седина готовится вот-вот проесть плешь на вашей голове, мой господин.
Одарив друг друга тяжёлыми, готовыми сожрать душу взглядами, словно бы и не друзья вовсе, а заклятые враги, мы умолкли и долго смотрели в глаза один другому — словно бы пытаясь прочесть в них что-то, чего там не было. Тишина была тягучей, практически осязаемой и гнетущей, будто бы перед сражением. А зная возможности каждого из нас по отдельности, любая, даже самая короткая драка может окончиться кровопролитием.
Однако через минуту мы оба рассмеялись. Такие разговоры, конечно, не были обыденностью, но и совсем уж уникальным опытом также не являлись. Оливер собирался что-то сказать, наверняка что-то очень важное, начав с "рад, что мне удалось тебя отвлечь", но я его не слушал.
В этот момент под нами, внутри территории резиденции, где не было лишних глаз и ушей, раздался громкий скрип открывающихся петель.
Проигнорировав собеседника, я обернулся и выглянул из окна, услышав знакомые голоса.
— Приветствую господина Осмера младшего! — учтивый, несколько грубоватый, прямолинейный, гордый... с нотками будущей дворянской стати.
— Привет… — дрожащий, скромный, неуверенный, тихий, но душевно искренний.
— Здорова, малой, — бодрый, чувственный, ненавязчивый, с неким озорством и гонором.
Хм, это его друзья-простолюдины... единственные друзья. Помнится, мне уже приходилось видеть их, когда они пробрались за стены особняка. Кажется, кого-то из них интересовал сад, вроде бы эту девочку в розовом платье, довольно симпатичная, она любит растения? Если мне не изменяет память, Дукс, тот парень в кожаной броне, с некоторыми манерами и мечом за поясом; Эллис, та самая песочноволосая девочка; и Нерд, мальчишка с растрёпанной причёской соответственно. Мне немножко известны их персоны.
И раз уж они здесь, это может значить лишь одно: мне пора идти. Но, пожалуй... послежу чутка, пока они не ушли. О, и Арравел тоже здесь, хорошо, это будет интересно.
— Привет, ребята. Как ваши дела? Я так взволнован! Нам нужно столько всего посмотреть, — С оживлением и искрами в глазах говорил Арравел. На нём была обычная одежда, никаких украшений, страз и всего такого прочего, казалось, что это дитя прислуги, разве что поведение и манера речи могли выдать в нём сына дворянина иль вызвать иные подозрения, однако это не должно было стать проблемой. У нас в городе много разных гостей различной расовой и этнической принадлежности и положения, возраста тоже... — О, да, я заметил, хорошая причёска, Нерд, очень тебе подходит. Будто бы ты с нею родился. Красивое платье, Эллис. Уверен, ребята уже отметили, как хорошо оно подчёркивает твою улыбку. А ты как всегда, Дукс. Говоришь такие смущающие вещи и даже не краснеешь. Хи-хи.
Арравел никогда не покидал стен этого особняка. Пять лет прошло с его рождения, а лишь немногие знают об этом. Лишь эти трое, я да двое верных слуг, один из которых прямо сейчас со столь сердечной участливостью и трепетной заботой стоит подле меня — видать, обдумав, тот понял, что даже в шутливой манере не стоило говорить о единственной смерти, меня опечалившей, — а другой ревниво оберегает покой горожан. Лишь мы и никто более знаем о нём наверняка.
Немного жаль, что ничего не вышло. Мне так хотелось показать своему сыну город лично, но, полагаю, ничего не поделаешь. Преследуемая цель в разы важнее моего негодования и пускай он лучше проведёт свой редкий от учёбы выходной с ними, нежели со мной.
И тем не менее жаль...
— Даже если мы друзья, пренебрегать этикетом будет невежливо с моей стороны.
— Этикет? Дукс, где ты всему этому учишься? Неужели у вас там, стражников, ставят пьесы по вечерам? А то я всё думаю, куда люди деваются, куда стража глядит, озирается. А оно вот что.
— Вот поэтому ты и болван, Нерд. Твоё чувство юмор хуже некуда. Манеры — и того хуже. Уверен, как бы тебе не хотелось стать дворянином, в высшем свете тебя отвергнут. Принцессе не нужен неотёсанный дурак. Ни одной из них.
— Хей, да ты слишком груб, приятель! Где стены да дозоры твоего такта!