А танковая дивизия стремилась на юг. Сшибая промежуточные заслоны, громя колонны, захватывая городки и другие населенные пункты, за три часа она прошла более пятидесяти километров, до населенного пункта Семеновка, в котором сходилось несколько шоссейных дорог. Здесь находились крупные склады и много тыловых подразделений, к тому же почти одновременно к ней подошел танковый батальон, что немцы перекидывали с юга, еще до того, как получили сообщения о нападении на шосткинский аэроузел. Завязавшийся бой длился три часа. Одновременно с атакой Семеновки нашим танкистам пришлось выставлять оборону на север, против южного фаса почепской горловины, и на юг, против подходившего танкового батальона. К счастью, у этого батальона не было артиллерии, поэтому борьба свелась к танковой перестрелке — мы охватили Семеновку с юга, отрезав ее от подходивших танков и, пока те искали переправы, а потом обходили с востока лесной массивчик, мы уже вломились на западную окраину Семеновки. Там у немцев шансов выстоять уже не было, и они бежали на юго-восток, через Ревну. Но при этом взорвали мосты. Поэтому искать обход или брод пришлось уже нам — БМП пехоты переправились быстро и успели занять лесок на том берегу, а танкам пришлось идти в обход, к деревне Железный мост, перебираться там по мосту через Ревну, потом — через Устеж — и только тогда, через два часа, они смогли снова войти в соприкосновение со своими знакомыми. Те успели создать какую-то оборону, поэтому, пока подтягивали силы и готовили атаку, заодно запросили и штурмовку парой десятков самолетов. Под ее прикрытием и ворвались в наспех оборудованные позиции немцев. Задержка у Семеновки и необходимость обхода привели к тому, что к Новгород-Северскому походили уже около семи вечера. Зато эти сорок километров прошли всего за два часа и входили в практически незащищенный город — к началу боев за Семеновку уже шли и бои в шосткинском аэроузле, что находился в десятке километров на юг от Новгород-Северского, поэтому немцы собрали все силы с округи и бросили их на защиту аэродромов. Им-то в спину и вломилась уже порядком уставшая танковая дивизия, тем самым поставив точку в немецком сопротивлении — противотанковых средств у них было немного. Но дожимание очагов сопротивления шло весь остаток дня и ночь.
Итак, к вечеру двадцать шестого мы замкнули окружение, разрезав немецкий тыл вдоль двух железных дорог — идущей на юго-восток сто двадцать километров Новозыбков-Новгород-Северский-Шостка, и идущей на юго-запад сто шестьдесят километров Навля-Шостка. Еще предстояло плотно закупорить периметр окружения, поэтому вслед за частями прорыва шли части прикрытия, что занимали оборону фронтом как на север, так и на юг. К тому же западный фас окружения был прикрыт нашим наступлением на юго-запад от Гомеля, а восточный — захватом Льгова. Так что была надежда, что нам хватит сил и времени, чтобы уплотнить оборону и выстоять под градом контратак, что немцы наверняка предпримут, чтобы высвободить свои войска из окружения. По нашим подсчетам, к северу от Новгород-Северского было около ста тысяч немцев. Причем после прорыва три наших танковых батальона дополнительно рассекли образовывавшийся мешок, ударив в тыл немецкой обороне напротив Стародуба, так что к северу образовалось уже два мешка — один — в треугольнике Новозыбков-Клинцы-Унеча-Стародуб, где первые три города образовали гипотенузу треугольника со сторонами сорок на тридцать километров, второй мешок — почти правильный прямоугольник шириной сорок и высотой сто шестьдесят километров — та самая бывшая южная горловина немецкого июльского прорыва нашей обороны.
А западнее, под Гомелем, образовывался еще один мешок — за первый день Четвертая танковая почти парадным маршем шла на юго-восток, пройдя за день сто километров и захватив Щорс. И на следующий день Четвертая и Пятая танковые двинулись навстречу друг другу, за три часа прошли по сорок километров каждая и замкнули еще один котел, окружив немцев на площади примерно пятьдесят на сто километров — этот неровный параллелепипед шел на юго-восток от Гомеля и Новозыбкова, между которыми было пятьдесят километров, до Щорса и Новгород-Северского, между которыми было более сотни.
Но весь остаток дня подразделения обеих танковых дивизий мотались вдоль линий разрыва немецкого тыла, отбиваясь от контратак окруженцев и тех, кто их хотел разблокировать. К счастью, немцы еще не успели подтянуть существенные силы с юга, так что основной напор был именно из окруженных территорий — наружу рвались немецкие резервы, что стояли на удалении тридцать-сто километров от линии фронта.