С немецкими танкистами ситуация немного прояснилась в девять вечера. От деревни Репки, расположенной в восьмидесяти километрах к югу от Гомеля, они прошли сорок километров на восток и у Городни разбили наш мобилизационный батальон, перерезали железную дорогу и стали вливаться внутрь образовавшегося было котла, попутно оттесняя остальные наши батальоны на юг и на север — расширяли пробитый коридор. Попытки частью сил атаковать Щорс, расположенный в двадцати километрах к югу, были остановлены нашими мотопехотными батальонами, танковой ротой и заболоченными берегами Турчанки — там уже действовали наши танковые дивизии и мотопехотные батальоны, что шли в прорыв с самого начала, поэтому разбить нашу южную группировку с наскока у немцев не получилось. Немцы, похоже, не очень и пытались — потеряв три танка, они быстренько уступили позиции подошедшей пехоте, а сами направились догонять основные силы танковой дивизии, что шла на северо-восток. Ну, так мы предполагали — местность к югу от железной дороги Гомель — Новозыбков имела довольно плотную дорожную сеть, но вот сама дорога была прикрыта лесным массивом и реками с заболоченными берегами, где танкам будет не развернуться. Поэтому им и пришлось пилить еще шестьдесят километров на восток. В этот день они дойти не смогли — еще бы — получалось более сотни километров — не те дистанции, чтобы проходить на Пантерах за день. Были бы у них четверки — все было бы нормально — их отработанная конструкция была почти что эталоном. Сыроватые же Пантеры ломались слишком часто, чтобы обеспечить нормальную подвижность, сравнимую хотя бы с нашими танковыми частями. И в этой дивизии Пантер было половина — не бросят же они на дороге шестьдесят процентов своей ударной мощи. А к ночи мы уже довольно сильно укрепили оборону западнее железной дороги на участке Климово-Ропск, что в тридцати километрах на юго-восток от Новозыбкова — именно там был наиболее удобный проход на восток для крупных танковых сил — несколько параллельных дорог позволяли распараллелить продвижение дивизии, одновременно выйти к нашей обороне и слитно атаковать на всем участке, так что резервов нам может и не хватить, да еще эти дороги давали немцам возможность поменять направление атаки некоторых рот — просто идеальные условия для подвижных соединений. К сожалению, железная дорога проходила западнее реки Ирпы, поэтому нам не удавалось прикрыться ее берегами и вместе с тем сохранить под контролем дорогу, а она нам нужна. Пришлось строить оборону из расчета того, что будем отражать атаку танковой дивизии и неизвестного числа пехоты практически в чистом поле — на холмах и перелесках.
Но чем плохи танковые дивизии врага — он может быстро перебрасывать их в любом проходимом направлении, тогда как ты должен держать на всех возможных направлениях силы, достаточные для отражения мощной атаки. И особенно сильно это усугубляется, когда ты держишь внешний периметр, а враг действует изнутри, по коротким коммуникациям. С этой дивизией и была такая проблема — немцы не пошли на восток, а, пока отвлекали наше внимание атакой на юг в направлении Щорса, завернули основные силы на север, прошли двадцать километров за спиной своих войск, державших западную сторону котла, и ударили в направлении обратно на запад, перерезав железную дорогу у Воздвиженского. Но на этом они в этот день не остановились, а прошли еще двадцать километров на север и снова перерезали железную дорогу в районе Тереховки. Наша сплошная оборона вдоль железки, что до этого удерживала внешний западный фронт и внутренний восточный фронт котла, превратилась в набор стежков длиной пять-семь километров и шириной километр-два от силы. К этому моменту оборону там держали уже пехотные или даже мобилизационные батальоны, поэтому-то немецким танкам удалось продавить их оборону. А в промежутки между стежками сразу пошли немецкие пехотные батальоны, закрепляя коридоры внутрь самого большого котла Гомель-Новозыбков-Шостка-Щорс. Занятые прежде всего проталкиванием на юг подвижных соединений, мы не успели как следует закрепить его стенки, чем немцы и воспользовались. Самое поганое, вместе с танковой дивизией шло чуть ли не тридцать бронированных ЗСУ-20-4, поэтому штурмовики не смогли как следует отработать по танковым колоннам и атакующим порядкам, и удар пришлось отражать пехотным батальонам — хорошо если обычным пехотным, но были и мобилизационные. И немцам это удалось в том числе и потому, что мы их просто потеряли. Фрицы сбили под Гомелем еще два наших высотника, штурмовики были отогнаны бронированными зенитками, и в дополнение ко всему, немцы смогли заглушить на несколько часов наши радиостанции. Быстро учатся, гады. Так что пехота некоторое время сражалась практически в одиночку. И неплохо себя показали даже мобилизационные батальоны, которые мы уже начали называть легкими пехотными — все-таки они существуют уже три месяца, пора называть их уже по взрослому.