К медицине относились не только сам медперсонал, но и многочисленные мастерские, фабрики и научно-конструкторские отделы, где конструировалась и производилась медицинская техника, оборудование, приборы, лекарства и материалы. Этим мы запретили даже думать о том, чтобы пойти на фронт. Остальных же выгребли под завязку. Их место заняли школьники и студенты, длительность смен была увеличена до десяти часов, но армию мы существенно увеличили. Прошедшие три месяца новые части проходили тренировки и слаживание, и наконец наступил тот момент, которого они все так долго ждали — они шли бить фашистов.
Глава 22
Мы не считали легкопехотные части такими уж устойчивыми, поэтому планами было предусмотрено, что они будут прикрывать прежде всего второстепенные участки, их будут подстраховывать пехотные, а то и мотопехотные роты и даже батальоны. Легкая пехота только придержит фрицев, потом им помогут подошедшие мобильные группы на легкой гусеничной технике — БМП и вездеходах. Если считать в каждой такой группе по пятьдесят человек пехотинцев, то выходит еще по одному бойцу на каждые двадцать метров. И по одной БМП на двести-триста метров — их восьмидесятимиллиметровые минометные пушки при скорострельности десять выстрелов в минуту как раз за минуту перекроют осколочными минами такое пространство, а при наличии танков — смогут подбить хотя бы одного, прежде чем придется менять позицию. А на вездеходах — АГС. Три вездехода — и километр фронта перекрыт еще и этими осколочными снарядиками — они хоть и небольшие, с площадью поражения только пять-шесть квадратных метров, зато ими можно стрелять очередью. И еще в группе есть пять пехотных снайперов с самозарядками — по двести метров фронта. Ну и десять пулеметов — ручных и на технике. Немцы смогут пройти только завалив нас трупами или снарядами. Так что легкая пехота могла чувствовать себя в относительной безопасности — за спиной в десятиминутной готовности всегда находился бы "большой брат", поэтому держать оборону было сравнительно безопасно. И лишь по прошествии хотя бы недели мы станем их понемногу натаскивать в наступательных действиях.
Выше линии Брянск-Гомель так и выходило, а вот южнее легкая пехота сразу оказалась на острие ударов и в гуще боев. Но, похоже, насчет их устойчивости больше всего беспокоилось руководство, прежде всего — я. Сами же "легкие" военные, чем ближе к фронту, тем все в большей степени были уверены в обратном — наша психологическая служба и политуправление подавали ежедневные сводки о динамике настроений, и различия между ними если и были, то незначительные — все говорили о довольно решительном и воинственном настрое. Армия хотела и могла бить немцев. Я-то помнил, что после лета сорок третьего прошло почти два кровавых года, прежде чем мы победили фашистов. У этих же таких знаний не было, а были знания и совсем свежие воспоминания о том, как они бьют фрицев. Поэтому некоторые легкопехотные комбаты и уж тем более комбаты "старших" видов сухопутных войск нарушали приказ отходить при сильном давлении, и стояли насмерть. Ну, не совсем насмерть — атаки отбивались, правда, потери были великоваты — до десяти убитыми и сотня-полторы раненными. Такой батальон уже считался небоеспособным и отводился с передовой. Но комбатов не ругали, а разбирали с ними ошибки — лезть лишь с СПГ и РПГ на танки все-таки не следует. Но они лезли.
Так, двадцать восьмого, на следующий день после после прорыва немецкой танковой дивизии под Гомелем, стали известны его подробности. Наши легкопехотные батальоны были не разгромлены — немцы просто продавили своей массой танков нашу оборону, и та разошлась в стороны. Конечно, были и погибшие — примерно по двадцать человек на батальон, а уж раненных — половина батальона точно, а в некоторых — и две трети. Всю ночь после прорыва мы вывозили транспортными самолетами раненных, а для особо тяжелых устроили и дневные рейсы под сильным истребительным прикрытием — кто знает, вдруг немцы успели подтянуть свои истребители. Но и немцы оставили на полях более десяти танков только безвозвратных потерь, и еще под тридцать они утащили в ремонт разной степени продолжительности — в кутерьме боев нам попался в плен один офицер этой дивизии с документами по матчасти дивизии. То есть уже при прорыве под Городней немцы лишились четверти своих танков. Именно поэтому они отвергли свой первоначальный план идти на северо-восток, как мы и предполагали, и свернули на север — во всем были "виноваты" легкопехотники.