Так что к моменту выхода заблудившихся к Лукино, у комдива под рукой оказалась целая эскадрилья недо-штурмовиков. Их он и отправил на выручку — сначала восьмерку, чтобы сбить атакующий порыв немецкой пехоты, а потом, через пятнадцать минут, оставшиеся шесть, чтобы прикрыть переправу через реку. Но сначала через реку на ту сторону переправилась рота на БМП — просто переплыли под прикрытием танкового огня и недо-штурмовиков, добили немецкую цепь, что наступала на Лукино с севера, но залегла под огнем с фронта, через реку и с воздуха. И уже затем, под ее прикрытием, начала выход мобильная группа, что гуляла по немецким тылам. Трофейную технику, конечно, пришлось взорвать, так как мост у Лукино был разрушен, а плавать она не могла. Пришлось взорвать и наш остававшийся танк. Но три оставшиеся БМП самой группы и все БМП роты поддержки вернулись обратно в полном составе. Комдив еще подумывал оставить за дивизией плацдарм на том берегу — уж очень было бы заманчиво приковать к нему хоть сколько-то немецких сил — фронт-то выгнется дугой, и чтобы обеспечить себя от прорывов, им придется держать там больше войск, чем нам — ведь это мы знаем, что не сможем наступать, а немцы этого наверняка знать не будут, только строить догадки. Но не складывалось — и так по расчетам выходила нехватка бойцов и техники на этом берегу, а если их еще и разделить водной преградой — и маневр будет затруднен, и сложности со снабжением плацдарма будут невероятные — из-за малочисленности войск слишком далеко немцев от плацдарма не отодвинешь, и они смогут стрелять по реке прямой наводкой — упаришься их отгонять. Так что комдив оставил такую заманчивую мысль, а вот по Аистам отдал несколько дополнительных команд.
Глава 3
И работа на "аэродроме" завертелась. Как только очередной самолет садился на поле, его тут же дружной толпой, с матерками, закатывали на "пристрелочный" стапель, ориентированный по щиту выверки наводки, прикручивали направляющие для РС-60, винтами выставляли сходимость ракетного огня на трехста метрах, и передавали оружейникам, которые снаряжали Аисты ракетами, патронами и снарядами к АГС.
Немцы же начали атаку с первыми лучами солнца. Вперед пошли понтонеры. Подкатив под прикрытием артогня свою технику, они начали устанавливать переправу через Большую Курицу. Речка-то и была шириной десять-двадцать метров, но берега были в основном топкие, поэтому мест для переправы было не так уже и много, так что, сделав пару пристрелочных в километре дальше, чтобы не спугнуть фрицев раньше времени, наша батарея гаубиц сделала короткий огневой налет, который лег точно по одному из саперных подразделений. Подразделение перестало существовать, а остальные резко отпрянули от реки.
Проблема для наступающих была в том, что река протекала в широкой низине, с перепадами высот от силы один метр, и тянулась она на пятьсот-шестьсот метров по обе стороны от реки. Идеальный тир. И на него уже вышли три колонны танков — немцы собирались рывком навести переправы, перебросить по ним танковую дивизию и обедать уже в Курске. А тут — сначала артналет сорвал наведение переправ, а потом из-за холма на взгорок выехали семнадцать наших танков и самоходок и за три минуты устроили немецким танкам ад. С расстояния в километр-полтора, да с возвышенности, да с защищенного места — идеальные условия. Даже немецкая артиллерия поначалу не мешала, лишь через пять минут сменив установки и начав интенсивный обстрел позиций, откуда велась наша стрельба. Но было уже поздно — кумулятивные и бронебойные снаряды издырявили более трех десятков танков — пока они шли в колоннах, промахнуться было очень сложно — не в один, так в другой попадешь — немцы шли максимально плотно, чтобы сократить длину колонн что позволяло увеличить скорость прохождения местности максимально возможными силами, и дистанция между танками была пять-семь метров, отчего с расстояния в километр, да при высоте немецкой бронетехники под три метра, каждая колонна выглядела сплошной рычащей змеей, в которую вонзались стальные иглы наших снарядов, выбивая из ее боков и башенных наростов горячие осколки и впиваясь в ставшую беззащитной плоть, в которой находилась смесь из немецких танкистов, снарядов и бензина. Уже через минуту "змеи" рассыпались, оставив на маршрутах движения свои горящие куски, но и разбежавшиеся змеиные сегменты, подставив борта, были по прежнему легкой добычей. Наконец, сначала один, потом другой, третий танк врубали дымоаппаратуру — как шутили наши бойцы — "опять фриц пустил газы". Поле боя, точнее — избиения, заволакивало дымом, постепенно скрывая недобитков. Вскоре мы прекратили стрельбу, вывели бронетехнику из-под навесного гаубичного огня и стали ждать продолжения. Счет тридцать-ноль нас вполне устраивал.