Командовал отрядом Лагода — по своей смершевской линии; Корнев шёл при нём советником, тем, кто знает зверя. И первое, что он сказал Лагоде, когда отряд втянулся в тёмную, гиблую полосу отхода, было то, чему научил его ещё сорок первый, ещё Колпино:
— Искать его, Лагода, надо не там, где он бежит, а там, где он жалит. Майнхард не побежит сломя голову — он отходит методично, по плану, и напоследок обязательно сделает своё чёрное дело. Зачистит, угонит, повесит — оставит за собой страх и пустыню. Значит, искать его надо там, где есть кого казнить. Где есть кого угонять. — Он смотрел в темноту, на чёрные силуэты сёл впереди. — Где люди — там и он. Веди туда, где ещё остались живые сёла. Там и встретим.
— По населённым пунктам, что он ещё не тронул, — кивнул Лагода, поняв. — Где есть пожива для его «акции». Дельно, доктор. Так и пойдём — на упреждение. Не за ним вдогон, а ему наперерез.
Гордеев же читал след по-своему — по земле, по приметам, как читал всю жизнь и в тайге, и на этой войне.
— Прошли тут ихние, доктор, — говорил он, присев на корточки у развилки, ощупывая колею. — Машины, гусеничные тоже. Недавно — день, может, два. К тому селу забирают, вон, где колокольня. — Он поднялся, повёл носом, как зверь. — И, доктор… собаки у них. Я по следу вижу — собак ведут. Ищейки. Это уж точно он, твой волк. Кто ж ещё с собаками по нашему тылу гуляет. — Он усмехнулся недобро. — Ну, собаки так собаки. Я зверя путать умею. И этого волка с его собаками — запутаю. Помнишь, доктор, как под Жилёвом? Я его и тогда водил за нос. И теперь поводим.
Так они и шли — две охоты разом: Лагода вёл по данным разведки и доносам жителей, на упреждение, к нетронутым сёлам; Гордеев читал след по земле; а Корнев вёл по третьему — по тому, что знал о самом Майнхарде, о складе его ума, о его повадках, изученных за два года незримой дуэли. И эти три охоты, сложенные вместе, сужали круг.
На вторую ночь они успели.
К большому селу, ещё живому, ещё не тронутому, по данным Лагоды и по чутью Корнева, должна была вот-вот наведаться зондеркоманда — угнать население за Днепр и зачистить «неблагонадёжных». Отряд вышел к селу на исходе ночи, опередив карателей на считаные часы, и затаился на опушке, на околице, по балкам — и стал ждать.
Они пришли на рассвете. Корнев, лёжа в посадке над дорогой, увидел в сером свете знакомую картину, от которой стиснул зубы: грузовики, бронетранспортёр, спешивающиеся солдаты в маскхалатах, собаки на поводках. И — впереди, у головной машины, не суетясь, спокойно, оглядывая село в бинокль, — стройная фигура офицера в фуражке с высокой тульей. Очки блеснули в рассветном свете.
Майнхард.
Два года. Через два фронта, через тысячу вёрст, через дым горящего бронетранспортёра под Вязьмой, через эфир радиоигры, через ров за околицей и повешенного старосту — вот он, снова. Тот же. Стройный, спокойный, методичный. Корнев смотрел на него сквозь ветки и чувствовал, как внутри поднимается то холодное, ясное, что было сильнее ненависти, — готовность.
— Он, — выдохнул Лагода рядом. — Он, гад. Узнаёшь, доктор?
— Узнаю, — сказал Корнев. — Из тысячи узнаю. — Он быстро оценивал. — Лагода. Бить надо так же, как под Колпином, помнишь, я рассказывал. Главное — в первые секунды снять тех, кто у согнанных людей, чтоб не положили жителей в последний миг. Жителей — командой «ложись», чтоб легли, чтоб карателям не за кем спрятаться. Пулемёты — по конвою на флангах, не задевая толпу. А его, — Корнев смотрел на очки, блестящие в рассвете, — его попробуем взять. Живым. Но он хитёр и уйдёт при первой возможности. Не дать ему уйти — вот главное. Гордеев, твой взвод — отрезать ему путь к машинам, к дороге. Чтоб не было куда нырнуть.
— Понял, — процедил Гордеев. — Отрежу. На этот раз не уйдёшь, волчина.
Они растеклись по позициям, охватывая село и дорогу. Каратели тем временем начали своё — погнали солдат по хатам, залаяли собаки, закричали по-немецки, и на площадь, к церкви, стали сгонять людей: стариков, баб, детей, подростков. Майнхард стоял у машины и наблюдал — спокойно, буднично, как тот бухгалтер смерти, о котором рассказывал учитель. И, видно, уже доставал свою книжечку со списком.