Я захотела объяснить им ситуацию, в надежде, что они знают русский, но из раскрытого рта не раздалось ни звука. Беззвучное горло в тот же момент обхватила моя рука, словно стараясь помочь и защитить. На деле это больше смахивало на отчаянное дыхание рыбы на суше. Я умоляющим взглядом посмотрела на женщин, отчего их лица превратились в сосредоточенные маски, преобразившиеся в кривые ухмылки, больше похожие на змеиные, нежели на человеческие.
Первая из пришедших, резко дёрнув за руку, скинула меня с кровати и наделана на меня похожее платье, но более блёклого цвета. Из-за моего роста подол платья волочился по полу и затруднял движение, а косынка, натянутая мне на голову, скрывала под своим покровом всю шевелюру. На моих ногах оказались маленькие чешки, практически не ощущаемые ногой.
Дамы через массивную резную дверь цвета хаки вывели меня из комнаты. «Снаружи» оказался тёмный продольный коридор с коричневатым камнем на стенах. Каждые пару метров освещал кружок красноватого света из каплевидного светильника. Знающие направление сопровождающие немедленно повернули влево, где через метров десять арочный проём открыл вид на массив лестниц, видимо соединяющих различные части весьма крупного здания. Каждая из лестниц отличалась от своей соседки не только направлением, но нередко и материалом, а, возможно, и возрастом.
Войдя в проём, по каменной лестнице мы спустились ниже. Во время спуска по истёртым, но ровным и крепким ступеням, я заметила ещё три похожие, находящиеся на том же уровне, что и пройденная нами.
Закрученная «каменка» оборвалась коридором из дверей с вырезанными рисунками. Я успела рассмотреть лишь изображения нескольких зерновых, расположенных в нескольких метрах друг от друга, как меня ввели в одну из них.
Коморка была освещена одним светильником, похожим на те, что я встретила в коридоре. Его света хватало, чтобы рассмотреть девушку в той же униформе, что и на мне, похоже введённой здесь повсеместно, которая склонилась над мешком с зерном. Первое из реплики одной из дамочек было слово Мирра. Логично было предположить, что так зовут саму девушку. Обернувшись на обращение, девушка встала и поклонилась, а женщины подтолкнули меня вперёд, будто оставляя мороку другому. Не заметив ступенек, я оступилась и упала на пыльный пол, а дамы, сопровождая всё это злобными смешками и, предположительно, издёвками, вышли из комнаты, захлопнув дверь.
Девушка помогла мне встать и тихонько залепетала на том же языке какие-то слова. Слова казались знакомыми, возможно это дальний родственник английского, но уроки в школе казались такими далекими, что я не могла понять смысл. В любом случае, знала я этот язык или нет, отсутствие голоса прекращало все мои попытки найти с ней общий язык.
Я попыталась произнести что-то, и, не услышав эффекта, повертела головой из стороны в сторону и указала на горло рукой, показывая на мой новоявленный дефект.
Она сочувственно посмотрела на меня, а когда я указала на мешки, над которыми она склонилась, Мирра принесла стульчик, идентичный тому, что был под ней, и посадила меня. Перед нами встали высокие мешки, на табуретке я едва могла дотянуться до верха. Девушка наклонила ко мне край мешка и показала содержимое: там была неочищенная от шелухи крупа и мелкий мусор, который было необходимо отсортировать. Мирра показала мне, что и куда класть без слов, и мы начали работать.
Эти действия не требовали больших умственных усилий, поэтому я могла отдаться своим мыслям.
Весьма вероятно, что я попала в дом некого богатого господина, и меня определили в его служанки. Это казалось удачным, ведь в этом огромном доме обязательно должна была затеряться необходимая мне информация, нужно лишь добраться до неё. Конечно, это могло занять некоторое время, и неожиданная немота не добавляла скорости, но другого выхода не было видно моему узкому в этом неизвестном мире взору мышления.
Ближайшим и единственным источником информации была девушка. На вид ей около двадцати лет. Высокая и симпатичная, она, однако, согнулась над мешком, будто пытаясь скрыть саму себя в нём. Её униформа соответствовала моей, но на ней она выглядела аккуратно и отлично подходила по размеру, а тонкий слой рюшей придавал её очаровательности.
Я посмотрела на неё, но не смогла собраться, что бы отвлечь её от занятия. Чёрт, если я стесняюсь спросить что-то у кого-то настолько безобидного, то, что говорить об остальных жителях дома?