Вместо обыкновенного для меня «девичника», они направились к другому коридору того же этажа. Несколько помещений вмещали купальни и уборные, в одно из таких комнат мы вошли. Там было очень душно и влажно, клубы пара покрыли весь воздух. В центре комнаты был котёл с водой, и вокруг него, как круги на поверхности воды, ступенями понижался уровень пола, образуя лестницу, подобному пьедесталу.
Едва я вошла в комнату, как неожиданное головокружение подогнуло мои колени. Я руками обхватила голову, поскольку казалось, что она вот-вот рассыплется. Пытаясь вдохнуть прохладный воздух, я наклонилась к земле, и быстро задышала через рот. Пара вздохов – и выложенный голубой мозаикой пол окрасился красным. Кровь полилась из моего рта, а язык будто прижигали расплавленным металлом. Я попыталась закричать, но лишь мысль стала результатом. Я широко раскрыла рот, чтобы горящий язык не коснулся источника боли, зажмурилась и мысленно закричала от нового толчка крови, рвавшегося из появившегося ожога на языке.
Зрение помутилось, тело прорвала дрожь, отяжелевшая голова прижалась к полу, когда я услышала крик. Нет, это кричала не я, а посетительницы, несколько пар рук обхватили меня и повернули на бок, вздохи ужаса послышались надо мной.
Мне стало ужасно жарко, рот заполнился металлическим вкусом, жжение усилилось, когда чей-то сильный голос прорвал облепившее меня кольцо из напуганных девушек.
Я жалобно похрипела, когда некто приподнял моё лицо к своему. Вспышка контрастных цветов заполнила затуманившееся сознание, когда я услышала внутри него приказ: «Смотри на меня».
Силы покидали меня, и я немного отвернула голову. В ответ на это, мой подбородок крепко зафиксировала чья-то хватка, а голос в моей голове прокричал: «Смотри мне в глаза!».
Мощный приказ будто подчинил волю моих глаз, и я последовала повелению. Сосредоточенные глаза затягивали меня в некую бездну. Удивительный взгляд отделил меня от остального, что происходило в окружении. Он словно проникал внутрь и отгонял ощущения, что я испытывала. А голос всё нашёптывал: «Смотри мне в глаза», и неожиданно, разрастаясь, он превратился в пение.
Необъяснимая сознанием песня эхом отразилась внутри, и я потеряла контроль над телом. Последнее, что я видела, прежде чем веки закрылись – огромные глаза, с радужкой чистого белого цвета на четверть, окружённого глубоким карим.
***
Нежное убаюкивание мягкой ткани и тёплой подушки расслабляли. Я чувствовала удовлетворение и спокойствие. Мне некуда спешить. Нужно лишь откинуть сковывающие мысли и погрузиться в лёгкий бархат постели.
Как прокрутка кадров из фильма, пришли ко мне отдалённые воспоминания. Я должна работать, а не отлынивать в неожиданно ставшей столь мягкой кровати. Очередное падение и странности ничего не меняют – мне надо вставать.
- Ммм… - сопроводила я потягивание довольным мычанием.
Лениво приподнявшись, я ожидала увидеть ту милую моему взгляду уютную комнатушку, слегка опустевшую из-за отсутствия её постоянных жителей. Что ж, меня ожидал сюрприз.
Вместо аккуратности и некоторого минимализма моего последнего места обитания, я оказалась в комнате, противоположной по всем характеристикам. Крошка-кроватка сменилась огромным ложем, на котором спокойно уместилось бы пятеро человек. Атласное одеяло шоколадного цвета с фееричным серебряным узором дюнами заструилось на бескрайней постели. Светло-серый балдахин, как занавес, закрывал мне обзор на остальную картину.
Раздвинув створки, я стала свидетелем необычного зрелища. Просторная комната с высокими потолками и дорогой старинной отделкой стен была практически пуста. Казалось, что у неё уже давно нет постоянного хозяина: кроме огромной кровати предметы мебели и обстановки практически отсутствовали, а оставшиеся покоились под слоем белых покрывал. Это подобие спальни встревожило меня, и я поспешила её покинуть.
Широкая сводчатая дверь из тёмно-шоколадного дерева была единственным выходом из комнаты. Распахнув тяжёлые створки, мне предстала обратная картина.
Несоразмерно большая для обычного человека мебель из красного дерева заполняла комнату. Четыре шкафа с зеркальными вставками и повторяющимся на всей мебели узором, таранили стену. Стол, как авангард, преграждал дорогу к ним. Словно знамёна у войска, внешняя часть его была украшена огромным филигранным гербом, внедрённым в дерево. К роскоши добавлялся оттенок пренебрежения благодаря творившемуся тут беспорядку. На столе, шкафах и вокруг них лежали свёрнутые бумаги; карты; толстые книги, выложенные в высокие стопы; даже пара незаконченных шахматных партий виднелась из-за верхней полки.