Только поиски закончились, и моей спины коснулись руки, поглаживающие и поднимающие. Одна из них отвела мою, прижатую к лицу, и мягкий шёпот промолвил:
- Молодец.
Вместе с окончанием источника сладостной мякоти, закончилось и забвение. Разбитое противоречиями, загадками и потрясениями сознание ужаснулось пережитым. Отголосок манящего желания ещё гулял в дымке возвращающихся мыслей. И, как ломка после дозы, тяжесть проблем вернулась, многократно усилившись. Словно замерзая, крохотные иглы прокалывали кору головы. Каждый удар увеличивал их количество, глаза закатились, мне наклонили в сторону голову, и, с отрытым ртом, я тяжело задышала. Холод, пролившийся в неё, кажется, превратил мою голову в камень, и каждый вопрос, столь ревностно разыскиваемый моим сознанием так недавно, представал новой иглой. Тело будто выворачивало изнутри, я хотела закрыться от этого, но отяжелевшие руки уже не были подвластны мне. Там, где уже прошёл каток безумия, остался холод, и даже тело спутника не могло его согреть. Где же то тепло, мне оно необходимо, верните!
Потянувшись в неизвестном направлении, моё бессильное тело повалилось из тёплых рук, и упало бы, но они сумели вернуть меня в свои объятия. Тлеющий огонёк блаженства оставлял лишь холодные угли, заслоняющие путь к нему. Ещё немного, ещё совсем чуть-чуть, и я верну его…
- Прости, нужно немного потерпеть, – сочувствующе промолвил голос над моим содрогающимся телом.
Словно угасая, я вяло спросила:
- Что ты со мной сделал?
И мягкий голос печально дал ответ:
- Я дал тебе время.
***
И снова мягкие лучи коснулись моей кожи. Слабый оттенок эфирных масел сменился густым туманом из запахов трав, хвои и плодородной земли. Пальцы, неожиданно ощутившие свободу передвижения, пошли на поиски новых изменений. В последнее время каждое моё пробуждение что-то меняет, либо меняется происходящее. Да, каждая секунда даёт новую информацию, которую просто не успеваешь усвоить.
На этот раз я лежала на какой-то тканевой подстилке, и одна из рук, продолживших изучение местности, нашла источник обжигающего тепла, совсем недалеко от меня. Яркий очаг жжения разбудил меня. Взволнованная неожиданной болью, я вскочила и сжала пострадавший палец в ладони.
Предупреждённая неожиданным шуршанием подстилки, я услышала уже столь знакомый голос:
- Дай мне обработать ожог.
Помня о последних событиях моего бодрствования, я отвела сомкнутые ладони в противоположную сторону.
- Уже совсем не болит. Не трогай, – ответила я, свернувшись в клубочек вокруг больного участка.
- Прости меня за то, что ты испытала, но это было необходимо, – уговаривал он, одновременно отводя моё прижатое плечо к себе. Я, понимая, что сопротивление ничего не даст, поддалась его попытке и развернулась. Взяв контактировавшую с огнём руку, он повертел её, возможно тщательнее изучая повреждение, и от чего-то оставил её, взявшись за другую.
Не успела я указать ему на нужное место, как он тихо зашептал, обращаясь явно не ко мне:
- Этого не может быть!
Длинные пальцы отчаянно обхватили мои ладони и вновь покрутили их.
- Что-то случилось? – его беспокойство передалось и мне.
- Каким местом ты коснулась углей? – взволнованно и скоро спросил он.
Правая рука осторожно провела по мизинцу своего близнеца. Кожа, ещё полминуты назад будто плавящаяся, была целёхонькой. Мне сразу вспомнился момент в мрачной комнате – там также я не нашла следов или каких-нибудь повреждений.
- Вот, – обхватила я уже здоровый мизинец, – но… как? Я чувствовала боль, почему нет ни следа?
- У нас осталось мало времени, пора собираться.
- Нет! – вскричала я – Объясни мне, что со мной происходит! Ты обещал дать ответы!
- Хочешь знать правду? Твоё тело умирает, – вынес приговор знакомый мне тенор.
- Этого не может быть, я чувствую себя прекрасно! Все мои раны заживают в момент! Если это смерть, то я, похоже, чего-то не понимаю!
- Да, твоё тело умирает. Чувствуешь ты себя прекрасно, потому что перестаёшь управлять своими чувствами! Ты показала на один палец, хотя вся твоя рука была в огне! Восстановилась ты, только благодаря…