— Это вы, геноссе Зиберг, расскажите комиссару корпуса оберсту Янке! Немедленно прекратите пререкания и выдвигайте полк, на рубеж атаки.
— Но геноссе генерал-майор! Людям надо дать отдохнуть! Хотя бы пару часов, перед атакой…
Генерала Фёрлиха, открывшего снова рот, что бы заорать на подчиненного, мягко отодвинул в сторону оберстлейтенант Манн, уполномоченный МГБ, при штабе дивизии.
— Геноссе Зиберг…Если вверенный вам полк, не пойдет в атаку через двадцать минут, то вы — будете отстранены от должности и преданы полевому суду. С известными, для вас, последствиями, оберстлейтенант… Тихо сказал контрразведчик, сверля лицо Зиберга, своими неприятными глазами — буравчиками.
— Так точно! Выпятив грудь, рявкнул Фридрих. И обратился к стоящему генералу.
— Разрешите исполнять, геноссе генерал-майор
— Бегоооом! Снова сорвался на крик Фёрлих…
Честно говоря, в то, что немцы решаться на массированный танковый удар ближе к полуночи, в темноте и без предварительной артиллерийской и авиационной поддержки — не верил никто. Но они — ударили. Вопреки всему опыту войны, и собственным довоенным уставам…
Оба панцер-батальона 8 танкового полка, построенные в две линии, словно средневековые рыцари из древнего исторического фильма «Невский», атаковали на фронте шириной менее трех верст, прямо через сплошные минные поля, приторочив к передовым «леопардам», громоздкие минные тралы. Сзади в третьей линии, по пробитым тральщиками проходам, следовали гренадеры на похожих на гроб, гусеничных бронетранспортерах «Хеншель».
— Множество целей! Припав к резиновому наглазнику панорамы тепловизора «цейсс» заорал Бирхоффу наводчик, ефрейтор Вернер Цанн.
— Броня, артиллерия или пехота?
— Похоже бронебойщики и стрелки…Они просто кишат…Дистанция — тысяча двести…
— Шрапнель! Передал команду Бирхофф, танкам своего взвода…Ориентир, холм на двенадцать! Беглым, огонь…
Его «Леопард», с притороченным тралом, пер буром, не обращая внимания на лопающиеся под колесами трала мины и летящие навстречу смертельными светлячками, бронебойные снаряды…Один из танков его взвода, фельдфебеля Шварма, уже пылал. Ему, вырвало миной пару катков из шахматной подвески с правого борта и развернуло к русской позиции. Вся окружающая местность, была «иванами», давно пристреляна и несмотря на ночь, несколько бронебойных снарядов, быстро нашли подбитый танк, разворотив ему борт и башню…
Танковый клин 8 панцер — регимента, врезался в расположение 5 Черкасского стрелецкого полка,2 Украинской дивизии, уже после полуночи. Не взирая на потери от бескрайних минных полей и яростный заградительный огонь артиллерии, танкисты подполковника Зиберга, пользуясь мощью своих 120 миллиметровых орудий с новыми осколочными снарядами, мощной лобовой броне и главное великолепными ночными прицелами, отбросили стрельцов на второй рубеж обороны с ходу пробив первую линию траншей и эскарпов…
Но, полковник Тарковский, выходец из Пограничного корпуса, лично с резервом в составе отдельного танкового батальона(1) ротой пластунов и батареей бронебойщиков, бросился в контратаку у деревни Буды, со стороны, расположенной с востока густой дубравы…
— Панцеры на девять часов! На девять часов… Крик в наушниках, оторвал Бирхоффа, от созерцания в панораме тепловизора, бегущей русской пехоты…
Русские танки, явно видные в панораму как ярко мерцающие, белые овалы выкатывались из темного леса, круша подлесок и заходя во фланг роте Бирхоффа…
— Движения не останавливать! Преследовать пехоту! Не снижать темп преследования!
Это было правильное решение, но не для той несчастной роты, где служил Лотар Бирхофф. Из шестнадцати штатных машин, в роте, на рубеж атаки вышло тринадцать из них, в моменту прорыва обороны на ходу оставалось — десять. Именно в их борта и корму, полетели первые выпушенные из русских пятидюймовок, кумулятивные снаряды, когда выскочившего из леса С-75, отдельного танкового батальона, открыли огонь.
От полного истребления роту обер-лейтенанта Флотова, где служил Лотар, спасла вторая линия атакующих «леопардов». Батальон майора Зелле, наступая сзади уступом, сразу охватили фланг контратакующих русских и имея более совершенные телевизоры и оперенные подкалиберные «стрелы» — устроил натуральную бойню… Потеряв за несколько минут, целую танковую роту, русский командир не стал искушать судьбу, развернув уцелевшие машины в цепь, стал пятясь, отступать обратно в дубраву, прикрывая огнем свою пехоту и обходя Буду, по восточной окраине…