Подполковник, по граждански развел руками и виновато пожал плечами…
Громов с раздражением, отпустил сапера.
Все летело к чертям и надо было выполнять приказ. Прикрыв на секунду глаза, он явственно представил как на бесконечные колонны столпившиеся у понтонных мостов пикируют сигарообразные глайд-бомбы с коротенькими крылышками.
— Есть выход, господин генерал. Громов повернул голову и наткнулся взглядом на Дайнеко, своего угрюмого и неразговорчивого денщика, стоящего с заварным чайником у входа в командирскую палатку.
— Да⁉ Тогда говори, чего тянешь Спиридон…
Дайнеко знал себе цену и с ответом командиру, не торопился.
— Баржи старые нужны. Их полно должно быть в притоках у Гайворона. Их по весне с высокой водой обычно с севера в Николаев на разделку волокут. Сейчас война — кому, это на хрен нужно? Поди, ржавеют потихоньку…Так если несколько барж тросами связать, заякорить и ниже по течению выставить, то как временный мост — вполне сойдет.
— Да…ошалело проговорил, Громов…А берега топкие…
— Подсохло там. Я вчера на том берегу был, где два островка малых… Рыбачил…Так что баржи, тросами свяжем и несколько наплавных мостов поставим. По ним можно быстро танки и бронемашины переправить за две три ночи. И в дубравах на том берегу, схоронить. А все остальное, по понтонным мостам у Залучья.
— Ну Спиридон…Ну голова…
Громов, повернулся к Некрасову…
— Зовите обратно нашего гидротехника в погонах, Дивена. Сейчас устроим мозговой штурм…
Как и ожидал Серега Филиппов, удержать многострадальную Ободовку, еще сутки — не удалось. После гибели ротного, старшего лейтенанта Тарского, третья рота смешалась и подалась назад. Открыв немцам путь в центр опорного пункта. Пока Филиппов размахивая пистолетом матом и стрельбой останавливал бегущих стрельцов…германским гренадерам, удалось просочится на флангах и выбить из рук Филиппова — последний козырь. Батарею «туров», обер-фельдфебеля Кривошеева.
В ближнем бою, громоздкие «туры» без прикрытия собственной пехоты, просто мишень, не более того. Несмотря на два крупнокалиберных 15 миллиметровых пулемета.
Командирский «драгун», вздрагивал от попаданий бронебойных гранат, простуженно выл дизелем и нес Филиппова к мосту, единственному пути для отступления. Немногие уцелевшие бронемашины, уже без боеприпасов но загруженные под завязку, ранеными переползали по шаткому мосту, на противоположный берег на глазах немецких корректировщиков.
— Осталась первая рота Мельниченко. Они прикрывали отход.
— Пусть убираются. Чем быстрее, тем лучше. Заместитель командира полка, майор Снегирев, посмотрел на Филиппова.
— Вы сделали, все что могли Сергей Федорович. Удерживать Ободовку — более, нет резона. Корпусная артиллерия и тяжелые реактивные минометы «Ураган», здесь все выжгут, через час. Пусть утром, генерал Брайт, попробует захватить плацдарм на наем берегу…
— Нашу дивизию отводят в тыл?
— Ни в коем случае. Маршевое пополнение будет. К утру. Из ремонтного батальона, перекинут восстановленную технику. Дивизия — останется на передовой.
Глава 24
Близ Бершади. Уманская дуга. Операция «Фестунг». День пятый.15 июня 2007 г.
— Какой к черту рейд? Не понял Филиппов уставившись на своего командира, полковника Амельченко.
Тот, не вспылил не смотря на неуставную резкость своего подчиненного и закурил, предложив сигарету стоящему перед ним, майору.
— Угощайтесь, Сергей Федорович. Дождавшись, когда Филиппов закурил, полковник продолжил.
— Пойми майор….Нам надо Бершадь удерживать, всеми силами. Солдаты из маршевых батальонов, прибыли только что, им хотя бы сутки, влиться в состав рот в качестве пополнения. Немцы, нам суток не дадут…
— Согласен. Но что, нет корпусных, армейских резервов? Люди, измотаны до предела….
— Немцы тоже. Вставил свое слово начштаба, подполковник Карпович. Резервы армии или корпуса, майор, это все хорошо, но Сергей Федорович, это не вашего ума забота…
Филиппов кивнул. Он всего лишь майор, хоть и с полный георгиевским бантом. Его дело — держать руки по швам и лишь изредка гавкать…
— Так точно!
— Но но…не стоит изображать из себя, тупого служаку….Поправил подчиненного, Амельченко.
Карпович, тоже закурил и Филиппов увидел его красные, воспаленные глаза. Эта битва изматывала всех. Если, сразу не убивала.