— Связь со штабом Артамонова есть?
— Никак нет. Связи с дивизией нет, с вчерашнего дня с 20 часов одиннадцати минут….
Улагай покачал головой.
— Это как понимать, что мы в двадцать первом веке потеряли целую пехотную дивизию в пятнадцать тысяч штыков на важнейшем оперативном направлении и никому, кроме командующего армией — это вообще не интересно?
— Ладно, что у вас еще?
— Прорыв германцев попытается сдержать 7 Сибирская дивизия генерал-майора Братанова, прибывшая из резерва армии и усиленная 4 туркестанской стрелковой бригадой полковника Рыбинского и 10 бронебойной артиллерийской бригадой полковника Обручева. Это опытные обстрелянные части, с солидным боевым опытом.
— Итого, Николай Иванович вы хотите остановить три германских панцер- дивизии и еще гренадерскую вводом в бой одной пехотной дивизии и двух отдельных бригад? Скажите честно, вы сами верите в подобный расклад?
Начальник штаба вздохнул.
— Там еще 20 пехотная. Остатки дивизии Артамонова. Позиции на резервной линии, укреплялись три месяца. Бронебойной и полевой артиллерией пристрелян каждый сантиметр.
— То же было и с первой и второй линией обороны, генерал-майор. Её немцы прорвали за шесть суток. Почему их должна остановить резервная линия?
— Они тоже несут потери. Причем не малые. Возможности ударной группировки генерала Брайта падают…
— Это лирика, генерал-майор. Нужно задействовать для отражения удара механизированные корпуса, которые разворачиваются в тылу соседней армии…
Генерал Захаров, чуть отступил
— Это фронтовые соединения. Он подчинятся исключительно генералу армии Риттеру, командующему фронтом.
— Я слышал, Николай Иванович, что начштаба фронта, генерал-лейтенант Головин, ваш однокашник по юнкерскому училищу и близкий товарищ по учебе в Академии Генштаба. Это правда?
— Так точно, господин генерал-полковник.
— А если это так, вспомните свои лучшие годы, Николай Иванович и добудьте для нашей армии фронтовой мехкорпус…А лучше — два…Или наша оборона лопнет, как гнилой орех и с кого тогда спросит господин Верховный?
Приказ генерал-майору Громову из штаба фронта пришел ближе к полудню. Шифрограмма, подписанная командующим фронтом Риттером и начальником штаба Головиным, недвусмысленно приказывала совершив короткий марш атаковать с утра 17 июня фланг 6 панцер-дивизии с дальнейшем продвижением в тыл всему «корпусу Брайта» с целью сорвать наступление противника в общем направлении на Гайворон до которого оставалось рукой подать.
— Что за ерунда⁉ Тут же вспылил Некрасов. По предыдущему плану, мы должны действовать совместно с 61 отдельным мехкорпусом по сходящимся направлениям…
— Вы шифрограмму, читали? Где там про 61 корпус⁉ Приказ однозначно предписывает нам, выдвинутся вперед и контратаковать 3 танковый корпус ННА.
— Но планы, отработанные на КШУ???
— Они остаются планами, Константин Герасимович! Вижу две проблемы в исполнении приказа. Первое- выдвижение корпуса не удастся скрыть от разведки противника. Второе — нехватка авиационной поддержки. Как теперь координировать действия с 10 авиадивизии генерала Беллена? Вот это меня, чрезвычайно беспокоит. Постучал кулаком по откидному столу КШМ,Громов.
— Но, надо исполнять приказ.
65 отдельный механизированный корпус, теперь состоял из трех отдельных танковых бригад, второй, восьмой гвардейских и пятнадцатой бригады полковника Ламберта, плюс две моторизованные стрелковые бригады, на колесных бронемашинах, первая Кавказская генерала Дубельта и четвертая Финляндская полковника Михаила Деева. Помимо перечисленного в корпус входила артиллерийская бригада полковника Лисовского и зенитно-ракетный полк, подполковника Протопопова.
— Имеет смысл двинуть немедленно зенитно-ракетный полк при поддержке батальона стрелков. Пусть прикроют с воздуха район развертывания корпуса. Подумав, сказал Некрасов.
— И немедленно установить связь с авиадивизией Беллена, затребовать сюда корректировщиков и офицеров связи.
— Беллен, нас пошлет и будет прав. Предыдущий план действий согласован со штабом командования ВВС. Для его изменения, нужен приказ командующего фронтом. Но…мне нужен вертолет, причем срочно. Рекогносцировку нового района развёртывания — я еще не проводил…
— Это опасно Дмитрий Иванович! Истребители немцев, так и шныряют.