— Вам удалось точно установить его расположение?
— Более чем. Бронетанковое соединение, обнаружено и опознано всеми видами разведки, включая агентурную, как корпусной штаб генерала Чоглокова. Он расположен на правом берегу Южного Буга в районе Монастырищи
— Только один бронетанковый корпус? Скептически заметил Фриц Гельдер. Западный и тем более северный участок возможного наступления, усилены у русских только одним механизированным соединением? Этого, не может быть…
— Обнаружить признаков присутствия крупных бронетанковых соединений русских на Уманском выступе — пока не удалось. Кроме корпуса Чоглокова.
Отчеканил начальник разведки группы армий, генерал-майор абвера Гюнтер Гофман.
— Значит усильте разведывательные мероприятия, генерал! Рявкнул Франц Гельдер. активнее привлекайте агентуру из числа местных…Обратитесь за помощью в полевое управление «Штази», пусть поднимут свои картотеки…
— Русских механизированных корпусов фронтового резерва может и не быть на выступе. Они перебросят их в тот момент, когда станет известно направление нашего основного удара…
— Это огромный риск, Гофман…Переброска бронетанкового корпуса — это четыре тысячи автомобилей различного назначения, почти пятьсот танков и тысяча бронемашин, которые надо в сжатые сроки переправить, по разбитым прифронтовым дорогам к передовой, в условиях нашего прорыва…Вряд ли русская Ставка и Генштаб, пойдут на такую авантюру.
— Но геноссе генерал-оберст…Упрямо повторил Гофман. Они проделывали подобный трюк прошлой осенью, товарищи… Несмотря на бездорожье и слякоть… Русский бронетанковый корпус- это конструктор, который можно быстро разобрать и перебросить бригадными кампфгруппами, затем пустить в бой, не потеряв боеспособности. Тем более сейчас лето, местность равнинная и у русских множество американских автомобилей повышенной проходимости.
— Вы считаете генерал-майор, что русские могут держать свои резервы за Южным Бугом и бросить в бой только после того, как обозначится наш решительный успех?
Тихо спросил сам Ольбрихт, не обращая внимание на вытянутые лица генералов…
— Так точно, геноссе Председатель. Русские, всегда старались остановить наше наступление- массами пехоты, сильной артиллерией и мощными инженерными заграждениями, отлично вписанными в природный ландшафт. Русские вообще, очень близки к своей земле, словно черпают из неё дополнительные силы… В стандартной русской пехотной дивизии в полтора раза больше танков и штурмовых орудий чем в нашей, чем они постоянно пользуются, втягивая наши танковые дивизии в бесконечные изматывающие бои по прогрызенною обороны, в которой наш наступательный потенциал постепенно иссякает… Потом в дело вступают многочисленные механизированные соединения, которые наносят удары в уязвимые места нашей обороны, прорывают её…
— В этой тактике есть слабые места, товарищ Гофман? В лоб спросил смелого разведчика, Председатель Ольбрихт, в звенящей тишине зала совещаний…
— Так точно, геноссе Председатель, тактика русских, слишком расходная…Если мы, будем в ходе наступления уничтожать их пехотные дивизии, быстрее чем они на это рассчитывают, им придется бросать свои бронетанковые силы в лобовые контратаки, против нашего клина, пытаясь спасти разваливающий фронт… Тогда, наше превосходство в количестве и качестве вооружения, подготовке солдат, сыграет решающую роль, товарищ Ольбрихт…
— Ударную группу 10 армии под командованием, генерала танковых войск Рихарда Фитингофа, в которую, входит 48 танковый корпус, генерал-лейтенанта Отто Кнобельсдорфа и 20 армейский корпус генерал-лейтенанта Рудольфа Романа. В ударной группе — три полностью укомплектованных панцер-дивизии, броне-гренадерская дивизия и четыре пехотных дивизии. В качестве средства усиления пехотным и панцер-дивизиям придается дополнительно один саперный батальон. Помимо прочего, пехотным дивизиям 20 корпуса, придаются четыре особых, так называемых,99 батальона…