Тищенко сидел в немецком погребе на ящике, который немцы оставили с надписью «Sauerkraut Konserven 1942». Пил из захваченного термоса остывший кофе. Кофе был настоящий — из бразильских.
В Апостолово после полудня ничего не работало в том режиме, в котором ему полагалось работать. Телефон шёл с перерывами. Стрелки перешли в режим «по флажку». Со станции под Никополем второй день шли эшелоны на запад, по большей части — разрозненные, потому что начальник участка погиб ещё в среду, и в его кабинете теперь сидел молодой обер-лейтенант, который графики составлял прямо на коленке.
Оберст Хартман стоял на перроне и смотрел, как разгружают его собственный штабной вагон. Разгрузка шла медленно: солдаты были усталые, ящики с документами тяжёлые, дождь не прекращался четвёртые сутки. На штабном вагоне висел флаг группы оперативного обеспечения «Юг», простреленный в трёх местах ещё прошлой осенью под Ростовом и так и не заменённый, потому что флаг новый никто не выписал, а старый ходил все эти месяцы, и Хартман к нему привык.
Адъютант — обер-лейтенант Райнхольд, двадцати семи лет, родом из Любека — подошёл с папкой.
— Господин полковник. Состав готов к девятнадцати часам. Машинист Линдеман. Маршрут — Апостолово, Кировоград, Винница, Брест-Литовск.
— До Винницы дойдём?
— Если за Кировоградом не разбомбят пути — да.
— Передайте Линдеману: выезжаем не в девятнадцать, а в семнадцать. Раньше — лучше.
— Слушаюсь.
Райнхольд ушёл. Хартман остался у вагона. С запада ползла туча, низкая, без молний — обычная августовская туча, обещающая ещё дождя. От тучи дул ветер — короткими порывами, теребя флаг.
Через четверть часа на станции загудела сирена.
Сирена в Апостолово работала через раз, потому что её аккумуляторы давно отжили срок, и сейчас она дала только короткий вой и захлебнулась. Но и этого хватило. Хартман понял раньше, чем услышал моторы — по тому, как у людей на перроне одновременно повернулись головы на восток.
«Ил-два» шли парой, низко, под облаком. Два захода. Первый прошёлся по выходной стрелке. Второй ударил по локомотиву состава, стоявшего на втором пути.
Локомотив второго пути загорелся сразу. Машинист его был старый, опытный, успел спрыгнуть с тендера ещё на первом заходе. Кочегар не успел. Тендер потом тушили из ручного брандспойта минут сорок, и тушили, чтобы пожар не перешёл на сцепки, потому что за тендером шли вагоны.
Хартман пошёл смотреть.
За тендером шёл сводный воинский эшелон: восемь крытых вагонов, опломбированных, на бортах белели стандартные армейские маркировки «Pioniertechnisches Material». Между вагонами стояли две платформы с зенитными счетверёнными «фирлингами», на платформах сидели расчёты в обычных вермахтовских касках. Под вагонами и вокруг них держалась охрана, человек пятнадцать, с нашивками сводного взвода фельджандармерии на рукавах.
Командовал старший лейтенант, лет тридцати, в дождевой накидке. Подошёл к Хартману, козырнул.
— Старший лейтенант Бернхард, господин полковник. Сводный взвод фельджандармерии при перевозке инженерно-сапёрного имущества. Состав идёт на Винницу.
— На Винницу с какой целью?
— Изъяты со склада в Кривом Роге в связи с угрозой захвата противником. Маршрут согласован с управлением военных сообщений.
Бернхард говорил ровно. Глаза у него были спокойные. Слишком спокойные для человека, у которого на втором пути горит локомотив, а из его эшелона придётся выпускать первым неизвестно какой состав. Хартман смотрел на него секунды три, и за эти три секунды Бернхард не моргнул.
— Документы.
— Прошу.
Бернхард достал из планшета сложенный лист. Печать управления военных сообщений группы армий «Юг», подпись оберста Цейссера, начальника тылового отдела. Датировано третьим августа. Маршрут утверждён.
— Сопроводительная по содержимому?
— Прилагается. — Бернхард достал второй лист. — Толщина металла по укрытиям, штепсельные узлы для полевых линий, шанцевый инструмент.
Хартман прочитал. Печать настоящая. Подпись Цейссера тоже настоящая.
Райнхольд подошёл, встал за плечом.
— Господин полковник, наш состав можно подавать на первый путь через десять минут.
Хартман посмотрел на Райнхольда. Потом на Бернхарда. Потом снова на Райнхольда.
— Райнхольд, передайте Линдеману: пропускаем эшелон лейтенанта Бернхарда первым. Мы пойдём за ним с разрывом в полчаса.