И на секунду — не больше — посмотрел на свою правую манжету.
Бойнебург в коридоре, две недели назад, видел: часы у Хальдерсбурга были на левой руке. Большие, армейские, на стальном браслете.
Сегодня левая рука Хальдерсбурга была чистая. Манжета застёгнута, под ней голая кожа. А посмотрел он направо. И посмотрел так, как смотрят, когда засекают время.
Часы переехали.
Бойнебург отлепился от стены.
Сделал три шага вдоль стены к торцу стола. Никто не повернулся — Бойнебург ходил по кабинету во время совещаний, это было нормально. Подошёл к Беку справа сзади, наклонился к уху.
— Господин канцлер. Срочно.
Бек поднял глаза. Посмотрел Бойнебургу в лицо. Бойнебург ничего больше не сказал. Бек ничего не спросил.
— Господа, перерыв десять минут. Прошу обдумать ваши доклады. Через десять минут продолжим, — сказал Бек. Встал, не торопясь.
Гальдер удивлённо посмотрел. Шахт уже собирал листы. Тресков поднимался — он всегда выходил вслед за Беком. Цигль сидел, не двигался, дописывал что-то. Кейтель отодвинул стул. Хальдерсбург встал плавно — естественной плавностью человека, который только что услышал то, что хотел услышать.
Бойнебург начал считать.
Если Хальдерсбург выставил замедлитель и проверил время в одиннадцать сорок три, до взрыва — пять, семь, может, десять минут. Английские карандашные взрыватели Бойнебург видел в учебнике сорокового года, точнее, в трофейной инструкции. Они шли от пяти минут до получаса. Чаще ставили на десять. Значит, до одиннадцати пятидесяти трёх. Сейчас одиннадцать сорок четыре. Девять минут.
Бек шёл к двери. Бойнебург на полшага сзади. Хальдерсбург шёл за ними, не сбоку от Бека, а в общем потоке, как один из.
Дошли до двери. Бек вышел в коридор первым. Бойнебург — за ним. Хальдерсбург — третьим, и сразу шагнул вправо, к боковой двери в курительную. «Прошу извинить, господа, на одну минуту.» Никто не возразил, потому что в перерыве выходят все.
Бойнебург на этом успокаиваться не стал. Считал дальше. Восемь минут.
Тресков был в дверном проёме, переступал порог, на ходу что-то говорил Шахту через плечо. Шахт шёл за Тресковым, в правой руке у него была своя папка, в левой — серый карандаш. На пороге Шахт остановился — карандаш выскользнул из пальцев и упал на ковровую дорожку. Шахт нагнулся.
Бойнебург в эту секунду подумал: семь минут. Бек впереди уже шагов на пять, идёт по коридору к лестничной площадке.
Цигль и Гальдер ещё были в комнате. Гальдер собирал бумаги. Цигль складывал свою папку. Кейтель уже вышел в коридор, но шёл не за Беком — он повернул налево, к своему кабинету через коридор.
Бойнебург повернулся к двери. Хотел крикнуть «вон из комнаты». Не успел.
Взрыв был не такой, как в учебнике сапёра. В учебнике писали: грохот. Бойнебург услышал не грохот, а тугой сильный толчок воздуха, который вошёл ему в грудь и в уши одновременно, и после этого толчка наступила тишина, потому что слышать стало нечем.
Его кинуло в стену. Стена ударила левым плечом, пол ударил коленом, правая кисть хрустнула подо ним, потом ударило затылком. Глаза не закрылись — он видел, как из дверного проёма летит белая щепа от деревянной коробки и серая пыль от штукатурки, и ещё что-то длинное, темное.
Темное было ногой Трескова, в сапоге. Бойнебург потом, через час, в госпитале, вспомнит, что узнал по сапогу — Тресков заказывал сапоги у одного и того же мастера с двадцать восьмого года.
Сел на полу. Привалился к стене. Дышать получалось через раз. В правом ухе — тонкий звон. В левом — глухо. Перед глазами всё шло волнами, как от жары.
Что-то горело впереди, ближе к двери. Слышно не было, но воздух был горячий, и в нём кружились мелкие куски, очень медленно, как снег.
Бек.
Бойнебург поднялся — не встал, а оттолкнулся от стены и пошёл на четвереньках. Пять метров до того места, где должен быть Бек. Бек лежал на боку, поперёк коридора, лицом к Бойнебургу. Левая рука под собой. Правое плечо мундира мокрое. Глаза открыты. Смотрит на Бойнебурга. Узнаёт.
— Господин канцлер.
Бек что-то сказал. Бойнебург не услышал. Прочёл по губам: «Кто.»
— Полковник Хальдерсбург. — Бойнебург говорил громко, не зная, как сам себя слышит. — Через папку.
Бек закрыл глаза. Потом открыл. Шевельнул правой рукой — попытался подняться. Бойнебург ухватил его подмышки, потянул. Бек сел, прислонившись спиной к стене.
— Гальдер.
— Не знаю.
— Тресков.