Лотар Грайфе, двадцати девяти лет, обер-лейтенант интендантской службы. Родился в Штеттине. Мать урождённая Шарфе. Образование: торговое училище, затем офицерские курсы снабжения. Послужной список ровный, без пятен: тыловые должности с сорокового года, ни одного выговора, ни одного поощрения. Человек, которого не замечают, потому что он делает ровно то, что от него требуется, и ни граммом больше.
Бойнебург посмотрел на адрес. Шарлоттенбург, Зюдштрассе, дом восемь, третий этаж. Двенадцать минут езды от Бендлерштрассе.
Грайфе открыл дверь сам. На нём были домашние брюки и вязаная кофта, в руке он держал газету, вечернее издание, сложенное на странице с объявлениями. Увидел Бойнебурга, за ним двоих полицейских, посмотрел на гипс, на погоны полковника, на лица за спиной. Не попытался закрыть дверь. Не спросил, кто и зачем. Он понял.
Бойнебург вошёл первым.
Квартира была маленькая, чистая, холостяцкая. Одна комната, кухня, коридор. На столе стояла тарелка с остатками ужина, хлеб, маргарин, кусок ливерной колбасы. Книжная полка: Клаузевиц, справочник интенданта, три романа в мягких обложках. На стене висела фотография женщины, не подписанная.
— Садитесь, обер-лейтенант.
Грайфе сел. Руки положил на колени. Пальцы не дрожали, но лицо стало серым — не от страха перед ударом, а от понимания, что удар уже произошёл и ничего нельзя изменить.
— Двадцатого июля вы выписали со склада трофейного имущества в Ораниенбурге один комплект британских подрывных средств. Карандашный взрыватель SOE. По какому запросу?
Грайфе молчал секунд пять. Потом заговорил тихо, ровным голосом, как говорят люди, которые решили не врать, но ещё не привыкли к тому, что правда звучит вслух.
— Курт попросил. Полковник Шарфе. Мой двоюродный брат. Он сказал — нужна одна вещь со склада, учебная, для занятий в его отделе. Я не спрашивал, для каких занятий. Он сказал — учебная.
— Вы знали, что полковник Шарфе не состоит ни в каком отделе и уволен из армии два года назад?
Пауза.
— Да.
— И выписали?
— Он мой брат.
Бойнебург не стал продолжать. Формула была простая. Шарфе попросил. Грайфе выписал. Не потому что верил в переворот, не потому что хотел смерти канцлера, не потому что ненавидел Бека. Потому что Курт попросил, а Курт это семья, и когда семья просит, ты не спрашиваешь. Он спрашивал потом, ночами, лёжа в этой маленькой квартире и глядя в потолок, и ответов у потолка не было, и он засыпал, и утром шёл на службу, и выписка лежала в журнале, закрытая его подписью, и никто не проверял. Месяц.
Грайфе арестовали. Он оделся, взял документы, попросил разрешения закрыть окно на кухне. Полицейские разрешили. Бойнебург ждал в коридоре.
Оставался один слой между Грайфе и канцелярией. Человек, который устроил Хальдерсбурга на должность. Инициалы «В. У.» во второй: «кадры, размещение». Ветеранское управление.
Нашёл за три часа. Кадровая картотека ветеранского управления была невелика, восемьдесят шесть сотрудников. Из них доступ к размещению офицеров на должности в правительственных учреждениях имели четверо. Из четверых один — Вильгельм Рашке, пятидесяти трёх лет, бывший унтерштурмфюрер СС, переведённый на гражданскую службу в сорок втором году, при расформировании, — имел в послужном списке единственную аномалию: он подписал рекомендацию на полковника Хальдерсбурга для «временного прикомандирования к канцелярии рейхсканцлера по вопросам социального обеспечения ветеранов» в феврале сорок третьего. Рекомендацию завизировал его непосредственный начальник, штатная процедура, не вызывающая вопросов.
Бойнебург поднял финансовые документы. В марте на личный счёт Рашке в «Дойче Банк» поступил перевод в размере четырёх тысяч рейхсмарок от торгового дома «Бруннер и партнёры». Назначение платежа: «консультационные услуги по управлению имуществом». Бруннер платил открыто, через свою фирму. Даже не прятал.
Рашке взяли на рабочем месте, в обеденный перерыв. Он ел бутерброд с сыром, когда в кабинет вошли двое полицейских. Посмотрел на них, отложил бутерброд на салфетку и встал. Сказал: «Я знал, что придёте.» Больше он не сказал ничего ни на допросе в тот вечер, ни на следующий день. Молчал профессионально, глядя в стол, как человек, который давно решил, что молчание безопаснее слов. Это не имело значения: бумаги говорили за него.
К вечеру двадцать второго августа, после облав по одиннадцати адресам из эрхардовского списка, Бойнебург имел полную картину.
Ячейка: четверо. Хальдерсбург был исполнителем, внедрён в канцелярию через Рашке. Эрхард выступал организатором, база в Айхенвальде, вёл учёт, набирал людей, хранил документы. Бруннер обеспечивал деньги: четыре тысячи Рашке, оплата содержания усадьбы, оплата обслуги. Шарфе держал связи, написал текст обращения, через Грайфе добыл взрыватель. Сам Эрхард собрал устройство: инструкция по сборке была на последней странице третьей, аккуратным почерком, со схемой.