— Узел связи Дувр. Кларк слушает.
— Это… это миссис Хэддон. Я с Морнингтон-роуд, дом одиннадцать. — Голос пожилой, ровный, без паники. — У меня в саду немцы. Шестеро. Они смотрят в окно кухни.
Майкл записал адрес. Морнингтон-роуд — это восточная окраина, ближе к Сент-Маргарет. По инструкции он должен был переключить её на военный пост восточного сектора, но военный пост восточного сектора не отвечал уже сорок минут.
— Миссис Хэддон. — Он постарался говорить ровно. — Спуститесь в подвал. Если в доме есть подвал. Закройте дверь. Не подходите к окнам.
— У меня нет подвала. У меня под лестницей чулан.
— В чулан. С одеялом. Сидите тихо.
— Хорошо. Спасибо вам.
Она положила трубку. Майкл сидел секунду, потом вычеркнул её адрес из списка вызовов. Не потому что вопрос был решён, а потому что больше он ничего для неё сделать не мог.
В классе мисс Эджертон, в школе святого Эдмунда, на стене висела карта Англии — старая, в синем переплёте, с булавками в местах битв. Гастингс, тысяча шестьдесят шестой. Мисс Эджертон рассказывала, что норманны высадились вот здесь — она тыкала указкой в Певенси, — и пешком прошли до Лондона за две недели, потому что нечем было их остановить. Майкл слушал тогда без интереса: это было давно, и происходило где-то юго-западнее, в Сассексе.
Майкл не знал, помнит ли мисс Эджертон сейчас эту лекцию. Мисс Эджертон жила на Мэйсон-стрит, дом девять. Военный комендант — на Мэйсон-стрит, дом семь.
Линия номер один замигала.
— Узел связи Дувр.
— Капитан Гровер, второй взвод роты «Си». Кто на проводе?
— Сигналмен Кларк.
— Кларк, слушай внимательно. — Голос у Гровера был хриплый, как у человека, который последние два часа кричал. — Мы у восточного въезда в город, на Олд-Шарлот-роуд. Связь с замком пропала. Попробуй через тебя.
— Есть. Минуту.
Майкл переключил на дуврский замок — линию номер шесть. Гарнитура молчала. Не «нет линии» — просто тишина, как будто кто-то на том конце снял трубку и положил рядом.
— Капитан. Замок не отвечает.
— Совсем?
— Гудок проходит, никто не берёт.
Гровер помолчал. Где-то на его стороне был звук — короткие очереди, далёкие, потом ближе.
— Передай в Лондон, в штаб корпуса. Дословно. — Он говорил медленно, чтобы Майкл успел писать. — Капитан Гровер, второй взвод «Си». Восточный въезд в Дувр удерживается силами одного взвода. До подвоза не продержимся. Прошу подтверждения.
— Записал.
— Прочти.
Майкл прочёл.
— Передавай.
Майкл переключился на лондонскую линию — она работала, единственная из дальних, шла через Кентербери. Передал. На том конце сержант с шотландским акцентом подтвердил приём, повторил дословно, и сказал:
— Передано. Что ещё?
— Пока всё.
Майкл вернулся на линию Гровера.
— Передал, капитан.
— Хорошо.
Капитан Гровер не сказал «спасибо» и не положил трубку. Просто оставил линию открытой — то ли забыл, то ли решил, что лучше пусть будет открыта. Майкл слышал его дыхание ещё минуту. Потом — короткую очередь, очень близко, и голос Гровера, который говорил кому-то рядом: «Слева, слева, прикрой». Потом ещё очередь. Потом линия номер один погасла.
Майкл смотрел на коммутатор.
Из восьми ламп горели три.
В Москве. Утро.
— Берия, — сказал телефон.
— Слушаю, — сказал Сталин.
— Последнее донесение агентуры пришло двадцать минут назад. — Голос Берии был ровный, без интонации, как всегда в такие моменты: деловой. — Штудент держит аэродром Лимпн и высоты над Дувром. Морской десант в Фолкстоне закрепился у порта, причалы под контролем. В Дувре идёт бой за замок — по нашим данным, там гарнизон, он держится. Немцы на берегу. Оценка: плацдарм глубиной три-пять километров, фронт двадцать — двадцать пять.
— Британские резервы?
— Ближайшие регулярные части — пятьдесят километров от плацдарма. Нормальных дорог мало. Подвоз — сутки, не меньше.
— Home Fleet?
— Разворачивается. По нашим расчётам, войдёт в Ла-Манш не раньше шестого — седьмого.
— Тирпиц?
— Ушёл обратно в фьорды. Без боя. Англичане пять часов гнались за ним в Атлантике и ни разу не вышли на дистанцию.
Приманка сработала. Тирпиц сыграл свою роль и вернулся.
— Авиация у немцев?
— Кессельринг работает над плацдармом. Аэродромы Биггин-Хилл и Мэнстон выведены из строя ночью — наши данные подтверждают британские. Тангмер работает, но это далеко, истребители тратят топливо на перелёт.
— Хорошо, — сказал Сталин. — Докладывайте каждые два часа.
Он положил трубку.