Задание на эту ночь пришло из штаба в Портсмуте в девятнадцать ноль-ноль шифровкой. Разведка зафиксировала формирование немецкого каботажного конвоя в Булони: шесть-восемь самоходных десантных барж, два-три шнелльбота охранения, выход в двадцать один — двадцать два часа. Курс на вест-зюйд-вест, к плацдарму у Гастингса. Ожидаемое время подхода к точке разгрузки: около семи утра, с отливом. Задача патруля — перехват в средней части пролива и уничтожение транспортов. Возвращение до рассвета.
До рассвета. Это было главное слово в приказе. На рассвете из Абвиля и Кана поднималась авиация: «юнкерсы», «фокке-вульфы», а с декабря — «дорнье» с планирующими бомбами, против которых не было приёма. После рассвета корабли в проливе становились мишенями. Патрули ходили ночью и возвращались затемно. Кто не возвращался, тот оставался в проливе.
Маршалл прошёл на правое крыло мостика. Ньюхейвен уходил за корму; впереди лежало море, чёрное и пустое. Внизу, в боевой рубке, работал метровый радар, антенна на мачте вращалась с периодом в четыре секунды. Радарист первого класса Кэмпбелл сидел перед экраном: зернистое свечение, береговая линия слева, больше ничего. Радар видел надводную цель размером с эсминец на десяти-двенадцати милях. Баржу — на шести-семи. Самолёт на высоте тысяча футов — на четырёх-пяти. Самолёт ниже двухсот футов не видел вообще.
Об этом не говорили.
В ноль тридцать прошли траверз Сифорда. Скалы Севен-Систерз угадывались слева по белёсой полосе у основания: мел отражал даже тот свет, которого не было. Дальше берег уходил к Бичи-Хед, и за Бичи-Хед начинался участок, который в штабе называли «зоной»: от маяка до Данджнесса, тридцать миль побережья, из которых двадцать были немецкими.
Маршалл спустился в рубку. Штурман Хеншоу стоял у прокладочного стола с циркулем.
— Время до квадрата перехвата?
— Два часа десять при текущем ходе. Будем на месте к трём ноль ноль.
— Хорошо. «Блэнкни» — позывной подать. Радиомолчание с часа ноль ноль.
— Есть.
Маршалл вернулся на мостик. Море не менялось. Волна была некрупная, пологая, и «Лиддесдейл» шёл ровно, почти не качаясь. Ниже, на палубе, первая вахта заступила к орудиям: расчёты по пять человек, все в спасжилетах и касках, и каски были покрыты чёрной тканью, чтобы не блестели. У торпедных аппаратов сидели два торпедиста, старший матрос Деннис и матрос Прайс. Деннис курил, пряча огонёк в ладонь. Прайс не курил: боялся, что руки будут заняты, когда понадобятся для дела.
В два сорок пять Кэмпбелл доложил: отметка на зюйд-вест, дистанция девять миль, курсом на вест. Движется медленно, пять-шесть узлов. Отметка рыхлая, широкая.
— Количество? — спросил Маршалл по переговорной трубе.
— Не развести. Пять-шесть целей, может больше. Идут кучно.
Конвой. Время совпадало, курс совпадал, скорость совпадала. Десантные баржи давали шесть-семь узлов, и если они вышли из Булони в двадцать два, то к этому часу были на полпути.
Маршалл нажал кнопку боевой тревоги. Звонок прошёл по кораблю коротким дребезжащим ударом, и через сорок секунд все посты доложили готовность. «Блэнкни» получил сигнал затемнённым фонарём: два коротких, один длинный. Перестроение: «Лиддесдейл» заходит с норда, «Блэнкни» с веста, угол атаки шестьдесят градусов, огонь по готовности.
В три ноль пять Маршалл увидел конвой.
Не весь — огни. Два красных проблеска правее по курсу, низко над водой: кильватерные огни замыкающего шнелльбота. Немцы в проливе ходили с затемнёнными кильватерными, свет виден только сзади, на дистанции до мили. С норда, откуда заходил «Лиддесдейл», эти огни видны не были. Маршалл поймал их случайно, когда шнелльбот лёг на циркуляцию и на секунду повернулся кормой.
— Вижу противника. Курсовой сто семьдесят. Дистанция на глаз три мили. Орудия к стрельбе, осветительные приготовить.
Маршалл дал двадцать пять узлов. «Лиддесдейл» прибавил, нос чуть приподнялся, и волна, до этого ходившая под днищем, стала бить в скулу короткими толчками. Внизу, в машинном, турбины набрали обороты; старший механик Фрейзер, который спал в комбинезоне на раскладушке у переборки, проснулся от изменения тона и встал к манометрам.
В три одиннадцать Маршалл приказал осветительный. Четырёхдюймовка номер два выстрелила, и через шесть секунд над конвоем повис белый зонт — парашютная ракета, горящая магнием. Под этим светом Маршалл увидел колонну: пять десантных барж, длинных, низкосидящих, с брезентом на палубе, шедших кильватерной колонной. Впереди — шнелльбот, за ним второй. За последней баржей — ещё один, замыкающий.