— Франц, вы знакомы с цифрами Шахта? — спросил Бек.
— В общих чертах. Мне доложили утром.
— Тогда я попрошу вас обоих. Шахт — экономика, Гальдер — фронт. Мне нужна общая картина, и мне нужна она сейчас. Не завтра.
Гальдер раскрыл свою папку. На первой странице — карта Восточного фронта, уменьшенная, с нанесёнными стрелками и номерами дивизий.
— Обстановка на юге. Русские взяли Никополь и остановились. По данным разведки, следующий удар — на Кривой Рог. Ориентировочный срок: середина июня, плюс-минус две недели. У Кирпоноса в шестой гвардейской армии — двести пятьдесят тысяч человек, восемьсот танков, полторы тысячи орудий. Наши силы на кривороженском рубеже: четыре пехотные дивизии, одна танковая, общая численность — сорок восемь тысяч. Соотношение пять к одному не в нашу пользу.
— Удержим? — спросил Бек.
— При текущем соотношении — нет. Рубеж продержится шесть, максимум восемь недель. После чего отход на следующую линию, к Кировограду.
— Что нужно, чтобы удержать?
Страница перевернулась.
— Минимум: две пехотные дивизии и одна танковая. С ними соотношение улучшается до трёх к одному, и рубеж становится устойчивым. Русские возьмут его, но не за восемь недель, а за четыре-пять месяцев. Пять месяцев — это как раз тот срок, за который Шахт может наладить альтернативные поставки.
Бек посмотрел на Шахта. Шахт покачал головой:
— Я такого не обещал. Я сказал: четыре-пять месяцев на монтаж оборудования в Румынии. И Варна даёт мелочь. Вместе — пятнадцать процентов. Не сто.
— Десять процентов — лучше, чем ноль, — сказал Гальдер. — Каждый месяц, который мы удерживаем Кривой Рог, — это месяц, в течение которого мы сохраняем доступ к остаткам никопольских запасов на промежуточных складах в Запорожье и Днепропетровске. Эти склады ещё не вывезены полностью. Там, по моим данным, до двадцати тысяч тонн руды в разной степени обработки.
Шахт поднял бровь:
— Двадцать тысяч тонн? Это почти месячный расход. Почему я не знал?
— Потому что это трофейная руда, захваченная в сорок первом, и она числится за военным ведомством, а не за вашим министерством. Я готов передать её вам, если это поможет.
— Поможет. Месяц — это месяц.
Он слушал. Делал то, что умел лучше всего: слушал двух специалистов, каждый из которых видел свою часть картины, и складывал из двух частей целое. Целое выглядело так: пять месяцев до кризиса, плюс месяц за счёт трофейных запасов, плюс ещё месяц, если Румыния заработает вовремя. Семь месяцев. До декабря. После декабря броня начнёт слабеть, а после февраля танки пойдут на фронт с бронёй, которую русские семидесятишестимиллиметровки будут пробивать в лоб на рабочих дистанциях.
— Откуда взять три дивизии? — спросил Бек.
Ответ пришёл не сразу. Гальдер снял очки, положил на папку, потёр переносицу. Надел обратно и сказал то, что Бек уже знал, но хотел услышать вслух:
— Из Кента.
Шахт посмотрел на Гальдера. Потом на Бека. Потом снова на Гальдера.
— Вы предлагаете ослабить плацдарм в Англии?
— Я не предлагаю, — сказал Гальдер. — Я докладываю: других резервов нет. Северная группа армий полностью задействована. Центральная — на минимуме. Южная — вы видите цифры. Единственный источник свободных дивизий — Кент. У Штудента там семнадцать дивизий. Три из них — моторизованные. Если снять три моторизованные и перебросить по железной дороге через Кале, Брюссель и далее на восток, они будут у Кривого Рога через три недели. Плацдарм при этом ослабнет, но не рухнет: у Штудента останется четырнадцать дивизий, а этого достаточно для обороны, хотя и не для наступления.
Бек встал. Прошёлся от стола к окну и обратно. Четыре шага в одну сторону, четыре в другую. Вильгельмштрассе за окном уже потемнела, зажглись фонари. Уличный оркестр смолк.
— Если мы снимем три дивизии с Кента, — сказал он, стоя спиной к Гальдеру, — англичане это увидят. Разведка доложит Черчиллю в тот же день.
— Безусловно, — подтвердил Гальдер.
— И Черчилль поймёт, что плацдарм ослаблен.
— Поймёт.
— И ударит.
— Не сразу. Монтгомери осторожен, а без американцев у англичан некомплект по пехоте. Но к сентябрю-октябрю Черчилль стянет дивизии из Африки и Ближнего Востока, и если к тому времени у Штудента не будет резервов, плацдарм может быть утрачен.