— Вот и славно, — он выглянул в люк. — Моя почетная стража уже здесь. Днем я должен открыть какой-то мемориал тут, в терминале. Наслаждайся прогулкой, Брим, и не забывай присылать весточку — шеф знает, по каким каналам со мной связаться. — С этими словами он протянул Бриму фотокристалл и ухмыльнулся. — Подумал, тебе захочется взглянуть на Хоуп. Всё равно в этот раз я не дам тебе увидеться с ней как «дяде Вилфу». Славная девчушка, Брим, — добавил он задумчиво, уже вступая в посадочный рукав. — Когда-нибудь придет время рассказать ей, кто её родители. Её настоящий отец — человек, которым она сможет по-настоящему гордиться.
Затем он повернулся и исчез прежде, чем Брим успел что-либо ответить.
Брим рассеянно проводил взглядом императора, шагающего по посадочному рукаву. Все его мысли сейчас были заняты малюткой-дочерью, которая жила жизнью настоящей принцессы под опекой обожающего её Онрада. С того самого момента, как её мать, принцесса Реддисма Флюваннская, погибла во время налета на императорский дворец в Авалонe — где она и её номинальный супруг, набоб Флюванны, укрывались как беженцы, — Онрад относился к девочке как к родной. Набоб до сих пор верил, что это его ребенок; попытка открыть ему правду неминуемо привела бы к международному скандалу. Брим и Онрад решили отложить этот разговор до тех пор, пока Флюванна не будет освобождена, и Набоб, не проявлявший к девочке особого интереса, не вернется домой. Но в одном они были единодушны: когда придет время, Хоуп останется гражданкой Великой галактической империи Онрада, а «дядя Вилф», который время от времени навещает её, чтобы завалить подарками, откроется ей как настоящий отец.
Заставив себя вернуться к делам, Брим спрятал кристалл в карман и повернулся к Барбюсу.
— Ну что, чиф, — сказал он, пожав плечами, — как думаешь, мне еще можно доверить штурвал?
— И долго вы планируете упражняться на симуляторе, милорд?
— Недолго, — ответил Брим.
— В таком случае, — сказал Барбюс, — я сейчас соберу команду и начну готовить машину к вылету.
— Погоди, чиф, — возразил Брим. — Я даже не успел заскочить домой за чистыми вещами. У меня с собой только то, что в дорожном саквояже.
— Ну, хм... я взял на себя смелость сам собрать кое-какие ваши вещи, милорд.
— Как ты умудрился?.. — начал было Брим, но тут же рассмеялся. Утрилло Барбюс слыл одним из самых талантливых взломщиков в Известной Вселенной. — Чиф, — он хлопнул великана по плечу, — надеюсь, мой особняк после твоего визита остался в приличном виде.
— Горничные содержат его в безупречном порядке.
— Спасибо, чиф.
— Это часть моей работы по присмотру за вами для императора, милорд...
— Чиф?
— Да, милорд?
— Брось ты это «милорд», старый друг, очень тебя прошу.
— Вы — капитан этого корабля, милорд. Мы не можем называть вас просто по имени. И неважно, какая на нем маркировка, этот звездный кораблик — судно военное, и точка.
— Ладно, чиф, я понимаю и ценю твою верность традициям. Но это «милордство» надо прекращать.
— Что ж, — нерешительно произнес Барбюс, — как насчет «шкипера»? Мы ведь так договорились в Гантакларе. Обращение вполне нейтральное, но сразу ясно, кто здесь главный.
— Тебя это устроит, чиф?
— Вполне, шкипер.
— Слава Вуту, — выдохнул Брим, закатив глаза. — Дай мне около метацикла, а потом веди команду сюда, на мостик, будем знакомиться. Если император торопится, нам тоже лучше поспешить.
* * * *
Тем временем в другой части Авалона граф Тал Конфисс-Траффорд сложил пальцы домиком, пристально глядя через изысканно накрытый стол на лорда Дэниела Крэнвелла. Его мучил вопрос: что тому удалось разузнать за неделю об этом выскочке Бриме? Они только что закончили грандиозный обед в отдельном кабинете клуба Траффорда, и слуги в ливреях безмолвно убирали посуду перед подачей кф'кесса.
— Итак, что вам удалось выяснить об этом парвеню? — спросил Траффорд. — Насколько он опасен для... скажем так, наших предприятий?
Крэнвелл задумчиво поковырял в зубах ногтем.
— Этот человек опаснее, чем я предполагал, — медленно ответил он. — Когда почти два года назад вы уничтожили его карьеру, я думал, что мы избавились от него навсегда. Особенно после того, как Онрад, пытаясь заглушить муки совести, сделал Брима богатым лордом. Любой другой попрошайка из низов взял бы деньги и исчез с радаров.
— Ну, как видно, исчезать он не собирался, — сухо прокомментировал Траффорд. Застольные привычки Крэнвелла вызывали у него тошноту.
— Если уж на то пошло, — кивнул Крэнвелл, — он всё же исчез на пару месяцев. Удар был для него очень болезненным.