— Пусть это пока останется моим маленьким секретом, мистер Брим... если это не помешает нашим с тобой отношениям.
— Твоя маскировка — твоё личное дело, — Брим пожал плечами. — Насколько я понимаю, в космосе по-прежнему царит свобода.
«Славный парень, — подумала Серена. — Жаль, что именно его мне заказали убить». Как лампсонитка, она знала: то, что он спас ей жизнь, автоматически аннулировало задание — но лишь до тех пор, пока она не спасет его в ответ. Тогда контракт снова вступит в силу. Как деловая женщина, она, разумеется, не хотела упускать жирный куш, который ей уже выплатили, как и не хотела убивать Барнабаса Кейса — того набитого дурака, что её нанял. Она мысленно махнула рукой: время терпит. В ремесле наемных убийц всё переменчиво, а терпение — залог успеха.
— И что теперь? — спросила она. — Мы торчим в этом раздутом шаре, и каков план?
— Я не совсем понимаю, — сказал Брим. — О чем ты?
— О том, что будет дальше, — пояснила Серена. Как и большинство обитателей развитых планет, она привыкла воспринимать межзвездные перелеты как нечто само собой разумеющееся — способ попасть из пункта А в пункт Б без лишних хлопот. — Насколько я понимаю, мы можем вот так дрейфовать следующие триллион лет.
Брим ободряюще улыбнулся:
— Ничего подобного не случится, поверь мне. Этот спасательный пузырь о нас позаботится.
— Оставь эти банальности для своих безмозглых подружек, — проворчала Серена. — Я хочу знать пошагово, что с нами будет, пока нас не вытащат.
Брим потер подбородок, который уже успел зарасти приличной щетиной.
— Ты действительно хочешь это знать?
— Чертовски верно.
— Ладно. Что ж, первым делом нам нужно сбросить скорость. Пока мы движемся быстрее света, никто и ничто не сможет нам помочь. Когда кристаллы главного хода «Эбигейл» вышли из строя — где-то после того, как в нас попала гиперторпеда, — мы неслись со скоростью двенадцать световых лет за метацикл.
— И что же нас затормозит?
— Первый закон физики Тревиса, — ответил Брим. — Когда тело, движущееся быстрее света, теряет движущую силу, оно начинает замедляться, пока его скорость не упадет чуть ниже световой.
— Ладно, — кивнула Серена. — Кажется, я припоминаю что-то такое из школьной программы. А что потом?
— А потом, — Брим снова улыбнулся той самой улыбкой, которая начинала нравиться ей больше, чем хотелось бы признавать, — мы задействуем малый гравигенератор пузыря. Этот мощный антигравитационный движок сделает для нас две крайне важные вещи.
— Какие именно?
— Во-первых, — начал объяснять Брим, — он снизит нашу скорость до чего-то более разумного, чем сто восемьдесят шесть тысяч кленетов за тик.
— Это ведь скорость света?
— Верно. Видишь, ты знаешь об этом больше, чем думаешь.
— Спасибо, — отозвалась Серена, чувствуя, как страх понемногу отступает. — И какой в этом прок?
— В этот момент логический модуль нашего суденышка выберет планету, на которую мы сможем сесть и дождаться спасения. Вот и всё.
— Знаешь, я крайне скептически отношусь к твоему «вот и всё».
— Ну, — Брим снова слегка покраснел, — разумеется, на деле всё сложнее. Но это означает, что наши шансы на спасение куда выше, чем могли бы быть.
Серена глубоко вздохнула, ощутив внезапный прилив облегчения.
— Ладно, Вилф, — сказала она, переходя к более насущным делам. — В этом пузыре из корпусного металла есть хоть какая-то еда?..
Глава 39
...лучший друг, которого я когда-либо встречал
ГАВАНЬ ГАНТАКЛАР, ИМПЕРСКАЯ ПРОВИНЦИЯ КАРЕСКРИЯ, ЛИНФАРН-НАВРОН, 33 ТРИАДА 52017 ГОДА
За многие световые годы отсюда Утрилло Барбюс завершил последние приготовления к возвращению после рекордного перелета из системы Авалон-Астуриас на «Четырех девятках». Сейчас он отдыхал в одиночестве в прибрежном кафе, потягивая отличное логийское вино. Его грело чувство триумфа от установленного рекорда, и он неспешно размышлял о самой поездке — и особенно о коммандере Энн Хант.
Прекрасный офицер оказалась на редкость любезной и миловидной пассажиркой. Он печально покачал головой. Барбюс знал Вилфа Брима почти всю свою сознательную жизнь, и, насколько он мог судить, Хант стала бы идеальной парой для его старого шкипера и друга. О, вокруг Брима всегда было полно женщин, двоих карескриец даже любил: принцессу Марго Эффервик и темноволосую Клавдию Вальмонт там, в Аталанте, что в системе Гадор-Гелик. Но эта Хант... она была какой-то другой. Он не мог точно сказать, в чем дело, но она была уникальной женщиной. И, конечно же, ей достался абсолютно не тот мужчина — самовлюбленный идиот, который так зациклен на себе, что единственное, чем он способен насладиться в полной мере, — это когда длинные красивые ноги Хант обхватывают его шею. Барбюс снова покачал головой и допил мим. Как же часто лучшие женщины во Вселенной достаются законченным кретинам.