Затем последовало:
— Ой! Да ради закста, леди, мы просто выполняем приказ! Ай!
— В задницу ваши приказы! Помогите! Меня похищают!
— Уй!
— Да заберите кто-нибудь эту женщину! Ай! На помощь! — Барбюс уже мчался к десантному люку, отметив про себя, что последняя мольба была исполнена в явно мужском теноре.
Спрыгнув по трапу, он услышал:
— Барбюс! Слава Вуту! Помоги! Меня пытаются украсть! — крик доносился из разбитого окна лимузина, припаркованного перед «ТопЛайном». Пробежав по парапету канала, он оказался у огромного скиммера как раз в тот момент, когда задняя дверь с грохотом распахнулась и оттуда, пятясь, вывалилась Труссо, волоча за собой ошарашенного мужчину в черном костюме.
— Давай, чиф! — выдохнула она, отдуваясь. — Помоги мне скрутить этого жукида, а потом мы…
Внезапно лимузин рванул с места, и его задняя дверца осталась приоткрытой.
— Погоди, Надя! — взревел Барбюс. — С этим парнем всё в порядке, поверь мне!
— Как бы не так! — рыкнула Труссо, размашистым ударом в челюсть отправив агента в глубокий нокаут прямо на мостовую. — А теперь подними его, и мы сдадим его властям!
— Гм, капитан, — вмешался Барбюс, поспешно подхватывая бесчувственное тело на руки, — этот парень и есть власти.
— Что ты имеешь в виду под «властями»? — Надя тяжело дышала. — Этот сукин сын горкера со своим дружком пытались меня похитить!
— Вообще-то, нет, — мягко пояснил Барбюс. — Это специальные агенты Секретной службы из личного отряда императора.
— Что-о?
— Я серьезно, Надя.
Труссо нахмурилась и на мгновение задумалась, потирая ушибленные костяшки пальцев.
— Хм... Ну, они и вправду сказали, что я арестована. Но по чьему приказу?
— Онрада.
— Онрада? Ради закста, я-то ему зачем сдалась?
— Потому что ты нужна нам здесь и сейчас, а арест был самым быстрым способом тебя доставить. — Он кивнул в сторону «Четырех девяток», заметив, что Баун уже запустил гравигенераторы. — Прыгай внутрь и занимай откидное кресло на полетной палубе. Того молодого парня зовут Баун. Взлетаем, как только я передам этого бедного жукида кому-нибудь, кто сможет его подлатать.
— Взлетаем? Куда это еще, во имя Вута? И как же мой доклад начальникам штабов? К чему такая спешка?
— К тому, что мы ищем твоего друга. Он где-то там, в спасательном пузыре.
— Кто?
— Вилф Брим.
— Вилф? Ну и почему ты сразу не сказал?!
— Не успел, капитан, — ответил Барбюс, но он не был уверен, что она его слышала — Надя уже неслась к УФ-400 во всю прыть. Перекинув бесчувственного агента поудобнее через плечо, он направился к офису «ТопЛайн», качая головой. Женщины...
Меньше чем через десять циклов иссиня-черный истребитель с грохотом ушел в небо.
* * * *
Прошло примерно пять метациклов с тех пор, как Брим и Морган наблюдали за запуском тяжелой химической ракеты. Теперь второй воронкообразный корабль маневрировал на орбите рядом со своим близнецом, используя крошечные ракетные двигатели, расположенные вокруг белой кормовой части фюзеляжа.
— Ого! — воскликнул Брим. — Если я хоть что-то смыслю в этом деле, за рычагами там сидит человек, и он — чертовски крутой рулевой! Посмотри-ка! Он великолепно управляет этой верткой жестянкой, хотя в его распоряжении всего лишь крохотные реактивные сопла!
— Это вполне может быть и «она», знаешь ли, — резко поправила его Морган.
— Ты слушала ту тарабарщину, что несется оттуда? — спросил Брим.
— Конечно, слушала, — парировала Морган. — И я уже начинаю понимать отдельные слова.
— Отлично, — ухмыльнулся Брим. — Ты полагаешь, у той «женщины» проблемы с гормонами? Или, может, она сильно простужена?
— Ну, признаю, оба голоса звучат довольно низко.
— Низко — в смысле по-мужски?
— Н-ну...
— Ладно, проехали, — хмыкнул Брим. — В любом случае, глянь на это, — он протянул ей бинокль. — Похоже, новичок собирается коснуться носом носа другого корабля. Я впечатлен.
— И что тут впечатляющего? — спросила Морган.
— Видишь ли, — ответил Брим, вглядываясь в далекие корабли с проблеском понимания, — готов поспорить, они делают это нечасто. И всё же пилот прибывшего модуля справляется со сложной орбитальной механикой так, будто занимался этим всю жизнь. Эх, я бы с радостью посмотрел на него за штурвалом «Звездного огня» или УФ-400.
— Он бы там, скорее всего, ничего не понял, — ответила Морган, возвращая бинокль.
Брим снова поднес стекла к глазам.
— У меня такое чувство, Серена, — произнес он, всматриваясь вдаль, — что перед нами самородок. Прирожденный талант, который, может, и не до конца понимает, как всё устроено, но научился бы летать без особого труда.