Джина весьма знакома со смертельной точностью винтовки Алиссы.
– Ты упомянул свою бывшую подругу, потому что?.. – подняла она брови.
Макс пожал плечами и снова посмотрел в бинокль.
– Мы могли бы использовать снайпера. Я неплох, но... Хотя даже Алиссе понадобилось бы много времени – двенадцать выстрелов. Даже сделай она это относительно быстро, как только свет погаснет, после всего этого шума... Одно дело проскользнуть мимо военных, когда они спят. Но когда бодрствуют... Это было бы сложно. Может, мы могли бы переодеться в одежду Эмилио, попытаться сделать ее похожей на униформу, попытаться смешаться с... – Он покачал головой и передал ей бинокль. Пришлось наклониться почти до пола, и его нога начала деревенеть. – Отсюда должен быть выход, но это не он.
Макс осторожно опустился рядом с Джиной на подушку.
– Мне жаль, что я не могу стрелять, как Алисса Локке, – сказала Джина. Прозвучало скорее раздраженно, чем с сожалением.
Рассердилась на него за упоминание о коллеге.
Даже приревновала.
Хорошо. Пусть лучше ревнует, чем до смерти боится того, что грядет.
Макс потянулся и коснулся ее подбородка, разворачивая ее лицом к себе. У нее такая красивая кожа, такая мягкая. Он придвинулся ближе. Поцеловал ее.
Она воспротивилась – на какую-то десятую долю секунды. А через несколько секунд настал его черед отстраниться.
Сторожить первым подразумевало сторожить, что означало: его глазам нужно быть открытыми. Он посмотрел в окно при помощи зеркала. Все оставалось таким же: ни движения, ни изменений.
– Боже, я ненавижу, что ты можешь вот так, – подала голос Джина, переведя дыхание. –
Ты до того хорошо целуешься. Это должно быть незаконно. Ты выбешиваешь меня разговорами о своей бывшей подружке, а потом просто целуешь, и я такая «Нет! Нет... да, да, да!»
– Она не была по-настоящему моей подружкой, – сказал Макс. – Алисса. Я любил ее, да, но не по-настоящему. Не так, как я люблю тебя. Я увлекся ею, но это не было... Я держался подальше, потому что она на меня работала. Знаешь, спать с подчиненными плохая политика. В любом случае, я знал, что должен сохранять дистанцию, и так и делал.
Мне было совсем не сложно. Но когда я попытался держаться подальше от тебя... – Он рассмеялся. – Я мог уйти от любой женщины в мире, но не от тебя.
– Ну да, – отозвалась Джина, и раздражение из ее голоса явно пропало. – Потому что я тебя преследовала.
– Нет, – сказал Макс, – тут нечто большее. Помнишь семейного консультанта, к которому мы ходили? – Он взглянул на нее.
– Рита, – кивнула Джина.
Макс тоже кивнул.
– После того, как ты вышла из комнаты, она спросила, чего я так боюсь. – Он снова взглянул на девушку. Она определенно больше не сердилась. Более того, выглядела прямо-таки ошеломленной тем, о чем он говорил.
– У меня было много времени над этим поразмыслить, и... – тихо произнес он. – Я не пытаюсь найти оправдания, но... в моем мире не стоит любить кого-то или что-то так сильно. Это слишком... рискованно. Ты любишь – и теряешь. Поэтому ты испугала меня до смерти. Быть с тобой казалось неправильным по многим причинам, а я в своей голове создал из этих причин настоящую проблему и притворился, что не страх был настоящей и наибольшей трудностью. А потом появилась Алисса – красивая и умная. Достаточно сильная, чтобы выдержать всю мою фигню. И самое лучшее: я любил ее, но не слишком сильно. Я знал, что смогу прожить без нее.
Я попросил ее выйти за меня, потому что думал, это поможет держаться от тебя подальше, – признался Макс. – Потому что я боялся того, как сильно люблю тебя. – Он откашлялся. Боже, не так давно он бы сделал что угодно, лишь бы Джина не узнала правды. А сейчас просто сидел здесь и все это выбалтывал. – Я просто хотел, чтобы ты это знала.
Они немного посидели молча.
– Не стесняйся поцеловать меня, – сказала Джина, – как только почувствуешь такую необходимость.
– Да, что ж, предполагается, что я сторожу, – рассмеялся Макс.
– Сторожишь что? Они не собираются двигаться, пока не приедет танк.
– И все же.
– Ты пытался когда-нибудь заниматься любовью и все время не закрывать глаз? – спросила Джина.
Он взглянул на нее.
– Что? Я просто поддерживаю беседу.
– Верно. – Макс снова глянул на нее, и она улыбнулась ему той особенной улыбкой.
Той исполненной обещаний легкой улыбкой «Следующая остановка рай». И он знал, что она знала, что он на самом деле подумал о...
– Ой, – сказал Макс, понимая, что только так можно было притормозить. – Моя нога действительно болит.
– Хорошо, – отозвалась Джина. – Ты победил. В смысле, я могла бы сказать, что поцелую ее, и она перестанет болеть, но не стану.