— Да фиг его знает. Не явился и всё. Может, помер, может, нет. — Ты лучше поторапливайся. Этот парень не любит опозданий, — добавил он, сверкая на меня глазами.
— Хорошо, блять, спасибо, — процедила от злости я и побежала вверх на третий этаж, направляясь на свою собственную казнь.
Да он же из меня отбивную сделает. Ну вот что я за человек-то такой? Ну почему я не могу нормально себе жить, не попадая во всякие неловкие ситуации? Что со мной не так, скажите мне? Разве я многого прошу? Всего лишь перестать быть такой неудачницей.
Я подошла к нужной двери и, вздохнув с разочарованием, подняла руку, чтобы постучать в двери.
— Господи, ну что за жизнь?
Стукнув три раза, я легонько потянула за ручку двери, молясь Богу, чтобы она была также заперта. Но чуда не случилось.
— Извините за опоздание, можно войти? — дрожащим голосом спросила я, боясь поднять голову, чтобы встретиться с его глазами.
— И почему я не удивлён, Бондаренко? — сказал он спокойным голосом, после чего я все-таки подняла глаза и посмотрела на то, что стоял Кирилл Евгеньевич точно также, как и вчера. Может, он не знает, что у нас есть стул?
— Извините, пожалуйста, такого больше не случится, я правда… — хотела продолжить я, но этот недопреподаватель меня перебил.
— Вам не кажется, что за этих неполных два дня вы уже изрядно проштрафились, Алёна? Мне даже интересно, что же будет дальше, — сложив руки на груди спросил он, сверкая своей ухмылкой, которую я тут же захотела стереть с его неприятной рожи, — почему-то мне кажется, что вы ещё не раз меня удивите, Бондаренко.
Почему-то из его уст моя фамилия звучала донельзя противно. Как же он меня нервирует.
— Даже не сомневайтесь, — сказала я, злобно поглядывая на него, от чего тот забавно приподнял брови, будто услышал что-то смешное.
— Вам смешно? — спросила я, от чего он только убрал руки в карманы своих штанов и расслаблено сказал.
— Нисколько.
Я уже направилась на своё место, как тот снова меня окликнул. Шумно вдохнув воздух в легкие, я повернулась к нему и, поджав губы, спросила:
— Да, Кирилл Евгеньевич?
— Вы думаете, что опоздание вам просто так с рук сойдёт? — спросил он, держа в руках мел. Неужели снова будет спрашивать?
— Даже не смела такое предположить, — ответила я, приближаясь к доске, — я же у вас на паре.
— Не наглейте, Бондаренко, — строго отрезал он, от чего я немного стушевалась, — я не терплю неуважения.
— Извините, — опустив немного глаза, сказала я, ожидая, что он хочет со мной сделать.
— Берите в руки мел, — сказал он и, вручив мне небольшой кусочек, вновь вернулся к своему месту посреди аудитории. Видать внимание парень любит. Самовлюблённый кретин.
— А сейчас вы будете записывать за мной каждое моё слово, словно на конспекте, — говорил он, пока мои глаза с каждым словом расширялись до невозможности.
— Что, простите? — спросила я, кипя от гнева, — я не буду такое делать! Во-первых, это очень много писанины, во-вторых, такое вообще недопустимо! Это лекция. Вы все полтора часа будете разговаривать, имейте совесть! — сказала я, после чего он медленно обернулся ко мне.
— Что вы сказали? — посмотрел он на меня, и по моему телу пробежали мурашки от этого взгляда. Чёрт, это невыносимо. Мало того, он ещё и издевается! Знает, же что никакой дурак не будет этого писать.
— Я сказала, что не буду ничего писать, — немного тише повторила я, отступив на шаг назад.
— Тогда можете покинуть аудиторию. У меня нет времени на ваши прихоти, Бондаренко. Либо вы делаете то, что я скажу, либо можете не посещать мои лекции. Если вы, конечно, посмеете такое сделать, — Кирилл Евгеньевич спокойно говорил, но мне казалось, что он буквально испепеляет меня взглядом. Какого чёрта он на мне срывается?
— Садитесь. Это было последнее предупреждение.
Я сразу же сорвалась с места и направилась к Лизе, которая сидела, гладя на меня с ошарашенными глазами. Присев возле неё, я яростно открыла тетрадь и начала записывать за ним каждое гребанное слово.
— Чёрт подери, он тебя ненавидит, — прошептала Лиза, уставившись на него.
— Как и я его.
Едва дождавшись конца этой пары, я наконец-то услышала долгожданный звонок и, собравшись, уже хотела уходить. Но что-то возле двери меня, все-таки остановило. Нет, Алёна. Не смей ему ничего говорить. Себе же хуже сде…
— Кирилл Евгеньевич, — сказала я, дождавшись, когда последний студент выйдет, перед этим махнув Лизе рукой, чтобы она не ждала меня. Я подошла к его столу, пока тот удивлённо посмотрел на меня, собираясь уходить.