Карина, на секунду замешкавшаяся, обескураженная такой новостью, быстро сориентировалась.
-Ты врешь, милый. – Девушка буквально истекала ядом, произнося эти слова, но старательно держала марку. Этим она отличалась от многих представительниц прекрасного пола: Карина была из тех девушек, которых практически невозможно вывести на эмоции, кроме ситуаций случающихся за дверью комнат с кроватью. – Эта тварь вряд ли вернется в Москву, за то время, что она провела в нашем обществе, Настя успела нажить себе серьезных врагов: один страшней другого.
С этими словами девушка, покачивая бедрами, покинула его кабинет.
-И самый страшный – я. -Сам себе произнес Влад, закуривая сигарету.
А ведь хотел бросить...
1.2.
Елена
-Когда я звоню, ты обязана брать трубку, – тяжелый мужской голос заставлял желудок сжиматься при каждом слове. А начало этой беседы не предвещало для Елены ничего хорошего.
-И тебе добрый вечер, папа, - она устало опустилась на пуф в гостиной. Вечерняя смена в кафе хоть и оплачивалась в двойном размере, но все же была слишком изнурительной. А тут еще и отец названивал весь вечер. Интересно, что ему нужно? Сколько они не созванивались?
На эти вопросы сложно ответить. Алекс Иствуд, а в прошлом – Алексей Иструдинов, считавшийся отцом Елены, был им лишь с биологической точки зрения. Живя в доме отца словно приведение, она иной раз задумывалась о том, а родственники ли они? К ее сожалению, это было так. Пара волос, пара часов и некоторая наличная сумма в кармане доктора дали положительный ответ на этот вопрос и девушка продолжала недоумевать, почему отец так к ней относится.
Сколько Елена себя помнила, отец был вечно занят своим бизнесом, она же проводила время с мачехой и приемными сестрами: Дженни и Джесси. С ними, кстати, у Елены отношения тоже не сложились. Из-за чего она проводила все учебное, а иногда и каникулярное, время в частных учебно-воспитательных заведениях. Едва девочке исполнилось тринадцать лет, мачеха настояла на том, чтобы отправить Елену в частную школу-пансион Милл Хилл Скул. Будучи наивным ребенком, она умоляла отца не отсылать ее одну, однажды даже заикнулась о том, что лучше бы ее отправили в Россию, к матери. На что она получила звонкую пощечину и слова: «Твоя шлюха-мать бросила тебя, едва ты родилась, радуйся, что я взял тебя и дал все необходимое». Больше Елена о матери не заикалась. Как и о том, что бы ее оставили дома. Скорее наоборот, она была рада уехать и все пять лет провела в пансионе, не приезжая на каникулы. Единственное что их связывало – это разговор по телефону раз в месяц в родительский день и денежный перевод на счет Елены. После пансиона Елена поступила в Гарвард, получила стипендию, устроилась на работу, завела друзей и начала выступать с местной группой, о чем отец не должен был знать. И казалось, что жизнь приобрела новые, счастливые оттенки: учеба на любимом факультете, работа, друзья, любимое занятие, только звонок отца обещал испортить едва налаженную идиллию.
-Завтра вечером ты должна быть в моем ресторане, подпишешь одну бумагу.
-Почему я? И что за бумага?
-Пора отплатить мне за годы твоего обучения и жизни на моей шее.
-Каким образом? – Елена напряглась: отец никогда раньше не предлагал встретиться и тем более что-то подписать. Елена никогда не касалась его дел, отчетливо представляя, чем занимается Алекс Иствуд. Отчасти, она училась на юриста, чтобы защищать безвинных, спасать тех, кто в беде, тем самым отличаться от своего отца.
-Подпишешь брачный договор, – услышанные слова на секунды отрезали девушку от реальности. - Через полгода ты выходишь замуж. Жду завтра, в семь. – Отец отключился.
Елена сжимала в руках телефон, пытаясь восстановить дыхание. Свадьба? Контракт?!
-С тобой все в порядке? – это была Эмма, одна из немногих, зато настоящих подруг, которые появились у Елены за годы в Гарварде. – Это был отец?