Ник перенял серьезность Игоря и поддержал его речь:
-Почему ты просто не рассказал ей про Карину, и что хотел таким образом отвязаться от нее? Расскажи ты ей всю абсурдность ситуации все не зашло бы так далеко.
-Когда она пришла в себя в больнице явилась ее мать, и сказала ей о том, что мы женимся. Мне ничего не оставалось, как поддержать легенду.
Друзья молчали, обдумывая ситуацию, пока Ник вдруг не сказал:
-Кого ты пытаешься обмануть? Нас или себя? Если бы ты хотел, то отменил бы все двумя звонками: родителям и в пресс-службу. И рассказал бы ей правду: о договоре, о том, что она тебя использовала и что сделала. Глядишь, на стрессе она бы вспомнила, зачем ей вдруг понадобился этот архив. Но ты усугубляешь положение, навязывая ей воспоминая, которых на самом деле не было.
-Ты перенял взгляды Макса? Он сказал тоже самое, - безразлично заметил Влад.
-Ник прав. Раз ты отказался от желания наказать ее, то эффективнее было бы рассказать ей правду и вместе думать, зачем она это сделала.
-Или это такая извращенная форма наказания?
Влад ответил:
-Как наказывать человека, которого даже не знаешь. Я хочу отомстить, но кому? Это не та Настя, что прежде. Даже не так. Это абсолютно другой человек.
-Ты нам не договариваешь что-то?
-Ее изменения начали настораживать меня с момента ее пробуждения в больнице. Как я уже говорил, там я увидел другого человека: ее лицо, ее глаза, ее тело, ее голос не изменились. Но все остальное: страх в ее глазах, когда она посмотрела на меня. Я себя почувствовал чудовищем в тот момент. Она до сих периодически вздрагивает, если я к ней прикасаюсь. А когда, в порыве выяснения отношений я ее поцеловал, то мне показалось, что я сорвал первый в жизни поцелуй. Я оставил ей ноутбук и показал, в каких коробках лежат ее журналы и личные вещи и знаете что? Коробки стоят у дверей с пометкой: «Мусор». А к ноутбуку она так и не прикоснулась. Вместо этого я сегодня заметил в ее комнате литературу по российскому праву.
-В ее комнате?
Влад усмехнулся:
-Это единственное, что тебя напрягло?
Ник пожал плечами, а Влад продолжил:
-Она читает классику, причем на двух языках. Ее английский стал лучше моего, словно она родилась и жила в Англии. Ее даже Тай принял и более того, она его любит.
-И обо всем этом ты молчал?
-Я старался всему найти хоть какое-то логическое объяснение.
-Нашел?
Влад нахмурился, не хотел признавать, но вывод, к которому он пришел, был один:
-Она все время врала, делала вид, притворялась, чтобы получить доступ к моему компьютеру. А потеряв память она потеряла и себя прежнюю. Остается лишь быть …той, кто она сейчас.
-Договаривай. – Ник, будучи очень проницательным человеком, чувствовал, что все это лирика и главная проблема еще впереди.
-Я сегодня вызвонил Макса. Мы поговорили. Он возвращается в Москву.
-В чем срочность его присутствия? Он же не собирался возвращаться в этом месяце.
-Сегодня я обнаружил то, что не могу объяснить без помощи специалиста. У Насти кардинально поменялся почерк.
Ник и Игорь переглянулись, это уже не было похоже на лирику и действительно не находило разумного объяснения, хоть Ник и попытался:
-Я далек от этой кухни, но все знают, что почерк человека – это как художественный стиль. Можно подражать, подделывать, переучиваться, но это занимает долгие-долгие месяцы, если не годы. Тут действительно нужен специалист.
-Поэтому мы встретимся здесь после завтра.
Игорь вопросительно посмотрел на Влада:
-Но если это не Настя, то кто тогда? Я не слышал, чтобы у Лазоревой были еще ети, кроме Насти и ее брата.
Тут Ник внезапно спросил, явно вдохновленный своеобразным детективом:
-А у твоей прошлой Насти были особенности? Внешние: родинки, например, на видном месте. Или шрамы?
-Да, большая родинка за ухом. Проверял, на месте.
-А татуировки?
Тут Влад задумался, а ведь Ник прав.
-Вообще-то была, правда в весьма интимном месте.