Слуги положили доску на каменный стол, расположив мужчину в центре. Затем они поклонились Мэб и удалились, не проронив ни звука. На мгновенье единственными звуками были шепот холодного, легкого ветра и рыдания Слейта.
— На какое-то время я была удовлетворена, замучив его до грани рассудка. Потом я пожелала увидеть, как далеко за её грань может шагнуть смертный, — её глаза радостно блестели в тенях. — Жаль, что так немного осталось. И все же, он — Зимний Рыцарь, юный чародей. Сосуд моей силы среди смертных, и консорт Королев Зимы. Он предал меня. Смотри, куда это привело его.
Существо, которое раньше было Ллойдом Слейтом, издало тихий, безнадежный звук.
Я дрожал, испуганный.
Тёмная фигура подошла ближе, и бледная рука показалась из складок одежды. Что-то холодно блеснуло в странном свете и упало в густую траву у моих ног. Я наклонился поднять это и обнаружил древний-древний нож с простым листообразным лезвием, установленным в деревянную рукоятку, обёрнутую шнуром и кожей. Он был, я полагаю, сделан из бронзы. Его обоюдоострое лезвие злобно и ярко блестело, а тонкое игольное остриё каким-то образом выглядело голодным.
Я ощутил энергию, выливающуюся через небольшое лезвие; силу, которая была необузданной и дикой, которая плевала на границы и насмехалась над сдержанностью. Не злая, как таковая, но голодная и наполненная желанием принять участие в своей части цикла жизни и смерти. Она жаждала кровопролития.
— Пока Ллойд Слейт живет и дышит, он — мой Рыцарь, — раздался голос Мэб. — Возьми шило Медеи, чародей. Возьми кровь его жизни.
Я стоял там, держа нож и смотря на Ллойда Слейта. В последний раз, когда я слышал его речь, он умолял меня убить его. Не думаю, что он был способен сейчас хотя бы на это.
— Если ты хочешь быть моим Рыцарем, тогда это — первая смерть, которой я желаю от тебя, — почти нежно сказала Мэб. Она смотрела на меня через Каменный Стол. — Верни мне его силу. И я передам её тебе.
Я стоял на холодном ветру без движения.
То, что я сделаю в следующую минуту, определит курс всей моей оставшейся жизни.
— Ты знаешь этого человека, — продолжала Мэб мягким голосом. — Ты видел его жертв. Он был убийца. Насильник. Вор. Монстр в смертной плоти. Он более чем заслужил смерть.
— Это не мне судить, — спокойно прошептал я.
Конечно, нет. Я мог уговорить себя спрятаться за этим утверждением, буквально на мгновенье — пока все не будет закончено. Солгать себе, сказать себе, что я был его законным, заслуженным палачом.
Но я не был.
Я мог сказать себе, что я закончу его муку. Сказать себе, что я избавлю его от ужасных страданий, совершив акт милосердия. Необходимый акт кровопролития, но это будет быстро и почти безболезненно. Никто не должен страдать так сильно, как Ллойд Слейт. Я мог продать себе эту историю.
Но я так не сделал.
Я был человеком, который ищет силу. Может быть, по правильному поводу. Но я не собирался врать себе или кому-либо другому о своих действиях. Если я убью его, я заберу жизнь, что-то что не принадлежит мне. Я совершу спланированное, осознанное убийство.
Это был путь наименьшего зла, сказал я себе. Любой другой выбор, который я мог сделать, по правде говоря, превратит меня в монстра. Благодаря Ллойду Слейту я знал, что независимо от того, что говорила Мэб, она не контролировала своего Рыцаря полностью. Слейт бросил вызов её силе и влиянию.
«И погляди, куда это привело его» — прошептал тихий голос внутри моей головы.
Полная, круглая луна появилась из-за облаков и залила всю Долину Каменного Стола ясным, холодным светом. Руны на столе и менгирах загорелись ярче.
— Чародей, — прошептала Мэб позаимствованным голосом, прямо мне в ухо. — Время настало.
Мое сердце начало бешено колотиться и я почувствовал слабость в животе.
— Гарри Блэкстоун Копперфильд Дрезден, — почти с любовью проворковал голос Мэб. — Выбирай.
Глава 31
Я смотрел на сломленного человека. Мне было достаточно легко представить свое собственное изуродованное лицо, слепо смотрящее вверх с каменной поверхности стола. Я сделал шаг. Затем два. И оказался стоящим над изломанной фигурой Ллойда Слейта.
Если бы это был бой, я бы не думал дважды. Но этот мужчина не представлял для меня угрозы. Он не представлял угрозы больше ни для кого. У меня не было права забирать его жизнь, и было бы чистым, огромным, нигилистическим высокомерием сказать иначе. Если я убью Слейта, как далеко это меня заведет? Смогу ли я смотреть в зеркало месяцы или годы спустя?