— Томас! — крикнул я. Или попытался крикнуть. В туннеле, в который я внезапно попал, была очень странная акустика. — Поднимайся, дружище!
Он перевел на меня пустой, контуженный взгляд.
Существо медленно зашевелилось. Повернувшись, я увидел, как оно расслабилось, его тело вздрогнуло, барабанный бой его сердца стабилизировался, и я смог лучше взглянуть на то, с чем мы имели дело.
Оно было огромным, размером примерно как взрослый бык, и жутко воняло. Впрочем, возможно это было следствием того, что я его только что поджарил. Его тело было странным, на вид способным с одинаковой эффективностью двигаться как на двух ногах, так и на четырех. Кожа отличалась рыхловатой чернотой, очень похожей на настоящую кожу Красных вампиров, а голова имела странную форму, словно смешали головы человека, ягуара и может быть крокодила или дикого кабана. Тварь была полностью черная как смоль, включая глаза, язык и рот.
И, невзирая на раны, которые я нанёс, монстр снова начал подниматься.
— Томас! — рявкнул я. Или прохрипел.
Существо покачало головой, и его мертво-черные глаза сфокусировались на мне. Оно направилось ко мне, сделав небольшую остановку и отшвырнув со своего пути мою оглушенную собаку. Мыш приземлившись, перекувыркнулся, вероятно, пытаясь восстановить равновесие, но у него не получилось.
Я снова поднял жезл, но во мне не осталось даже сока, чтобы выжать из жезла что-нибудь сильнее, чем слабый дымок.
А затем из ниоткуда прилетел камень и ударил существо по морде.
— Эй! — прокричал голос Молли. — Эй, Капитан Асфальт! Эй, смоляной бычок! Я тут!
Мы с тварью одновременно повернулись и увидели Молли в двадцати ярдах от нас. Она бросила еще один камень, и он отскочил от широкой груди монстра. Биение его сердца начало ускоряться и становиться опять громче.
— Давай прогуляемся, симпатюлька! — прокричала Молли. — Ты и я! — она повернулась в сторону существа, скрутила бантиком губки и с преувеличенным усердием хлопнула себя по попке. — Подходи, получи кусочек!
Существо напряглось и бросилось вперед, несясь по земле с ошеломительной скоростью.
Молли исчезла.
Тварь со всего размаху врезалась в то место, где только что стояла девушка, а её огромные лапы, собравшиеся в яростные кулаки, с хлопком погрузились на несколько дюймов в землю.
Раздался перезвон насмешливого смеха, и еще один камень отскочил от монстра, на этот раз слева. Разъяренный, он завертелся, чтобы обрушиться на Молли — и снова она полностью исчезла. Тварь еще раз пропахала пустую землю. И еще раз Кузнечик привлекла ее внимание камнем и несколькими насмешками, сразу же исчезая, как только она направлялась к ней.
Каждый раз Молли оказывалась чуть ближе к существу, неспособная на равных соревноваться с ним в скорости. И каждый раз она оказывалась чуть дальше от нас троих. Пару раз она даже кричала: «Toro, toro! Olé!»
— Томас! — я завопил. — Вставай!!
Мой брат моргнул несколько раз, каждый раз чуточку быстрее. Он сильно хлопнул рукой по окровавленной стороне лица; яростно потряс головой, чтобы убрать кровь с глаз, и посмотрел вниз на металлический стержень, торчащий у него из живота. Томас, скривившись, сжал его рукою и начал медленно вытягивать, обнажая шестидюймовый треугольник, который должно быть, был угловой стяжкой стены, через которую он пролетел. Он бросил его на землю, застонал от боли, и его глаза закатились.
Я увидел, как он начал меняться. Кожа стала очень бледной и практически засветилась жемчужным светом. Его дыхание мгновенно стабилизировалось, и порез вдоль линии волос, который кровоточил, начал заживать. Томас распахнул глаза, их цвет изменился от глубокого, спокойного синего к холодному, металлическому серебру.
Он плавно поднялся и глянул на меня.
— Ты истекаешь кровью?
— Нет, — прохрипел я. — Я в порядке.
В нескольких футах от нас на ноги поднялся Мыш и встряхнулся, мелодично позвякивая ошейником. Далеко от нас снова показалась на улице Молли, и оттуда раздался громкий звук столкновения.
— На этот раз мы сделаем все умнее, — холодно произнес Томас. Он повернулся к Мышу вместо меня. — Я пойду первым и привлеку его внимание. Давай обездвижим его. Я думаю, ты сможешь хорошенько потрепать ему ноги.
Мыш гавкнул, вероятно, в знак согласия, ворчливо зарычал, и вокруг него опять засиял слабый, очень бледный голубой свет.