Конечно. Возможно, мне показалось.
— Привет? — сказал я в темноту. — Есть здесь кто-нибудь?
Там никого не было.
УМРИ ОДИНОКИМ.
— Прекрати это, — почти закричал я. — Контролируй себя, Дрезден.
Это прозвучало как хороший совет. Итак, я начал делать глубокие, равномерные, контролируемые вдохи и попробовал упорядочить свои мысли. Концентрация. Предусмотрительность. Причина. Решение. Именно это должно провести меня через испытания.
Факт первый: Моя дочь всё еще в опасности.
Факт второй: Я ранен. Возможно, серьезно. Возможно, навсегда. Даже у эффективной системы регенерации чародейского тела есть пределы, и сломанный позвоночник, вероятно, находился за ними.
Факт третий: Сьюзен и Мартин не смогут спасти девочку своими силами.
Факт четвертый: Мало кто сможет прийти на помощь. Возможно, с Саней впереди самоубийственная миссия будет просто убийственной. В конце концов, Рыцари Креста были особенными. Трех Рыцарей Креста было достаточно, чтобы защищать весь мир. В течение последних нескольких лет чернокожий русский закрывал все три вакансии и, очевидно, делал это хорошо. Что, как я полагал, имело некоторый смысл — Саня был носителем «Эспераккиуса», Меча Надежды. Мы нуждались в надежде прямо сейчас. По крайней мере, я нуждался.
Факт пятый: Я пропустил встречу с Эбинизером. Я не намеревался на неё идти и ничего не мог поделать с тем, что он расстроится, но моё отсутствие, наверняка, стоило мне поддержки Серого Совета, какой бы она не была.
Факт шестой: Саня, Сьюзен и любая другая скудная помощь, которую я смогу выцарапать, не сможет добраться до Чичен-Ицы без меня, а я на сто процентов уверен, что не смогу туда добраться в своем нынешнем состоянии. Согласно хранящимся в материнском камне воспоминаниям, в Пути обязательно придётся плыть.
Факт седьмой: Я собираюсь СПАСТИ свою дочь, и черт с ним, чего мне это будет стоить.
И тут передо мной появилось множество вариантов.
Я выбрал наименее пугающий. Закрыв глаза, я стабилизировал дыхание и начал представлять в уме комнату. Мой, ныне разрушенный, усовершенствованный магический круг призыва в полу. Вокруг него на концах пятилучевой звезды горят свечи. В воздухе пахнет палочками сандалового дерева и расплавленным воском. Мне потребовалось несколько минут, чтобы прорисовать всю картину, самые мелкие ее подробности. Я старательно закрепил это у себя в голове, и картинка, твердая как скала, заменила в моём воображении комнату, в которой я находился.
Это потребовало изрядной энергии и контроля.
Магия не нуждается в подпорках для действия. Это суеверие, широко распространяемое магическим сообществом в течение столетий. Оно помогало доказать испуганным сельчанам, инквизиции и любому беспокоящемуся, что человек был явно не волшебник. Иначе у него должен был быть весь присущий чародеям инвентарь.
Магия не нуждается в подпорках, но магией занимаются люди, а люди нуждаются в них. Каждая подпорка имеет символическое, а так же практическое значение и отвечает за определённую часть заклинания. Простые вещи, зажигание свечей и тому подобное, можно легко совершить в уме, в конечном счете, превратив усилие в задачу столь же легкую и беспечную как шнурование обуви.
Однако когда вы работаете со сложными материями, вам приходится отслеживать в голове множество вещей, рассчитывать потоки энергии, манипулировать ими и все такое. Если у вас имеются подпорки, они служат своего рода мнемоническим устройством: вы закрепляете определённую картинку за опорой, и каждый раз, когда вы видите или касаетесь подпорки, из неё как бы возникает картинка. Просто.
За исключением того, что у меня не было никаких подпорок.
Я взлетел над всем этим. Чистое воображение. Чистая концентрация.
Чистое высокомерие, на самом-то деле. Но я был ниже предельно низкой точки нормальности.
В своём воображении я зажег свечи, идя медленно вокруг круга, по часовой стрелке — повторяя движение солнца на небосклоне; сказки, кельтские песни, и некоторые ритуалы Викки обращаются к этому — постепенное повышение энергии, необходимой для работы. Я понял, что позабыл сделать пол чем-то особенным, и воображаемый пол от горизонта до горизонта внезапно покрылся линолеумом из моей первой, кишащей крысами, чикагской квартиры. Отвратительный материал, зеленые линии на сером фоне, но простой для воображения.
Я представил исполнение заклинания без единого движения телом, только силой мысли. Представил каждую мельчайшую подробность, все — от неприятного покалывания в коленях, из-за стояния на голом полу, до небольшой неуклюжести пальцев левой руки, которая всегда начинала слегка подергиваться, когда я нервничал.