Мартин с минуту подумал над этим.
— Что ж, может и получиться.
— Угу. Может, — согласился я. — Надо двигаться. Нас ждет машина.
— Хорошо.
Мартин покосился на Сьюзен и кивнул. Потом сунул в рот два пальца и свистнул. Оживленная дискуссия разом стихла.
— Машина ждет, — объявил он.
— Пошли, ребята, — негромко сказал я. — Большая такая зеленая машина.
Все разом посерьезнели и принялись застегивать на себе амуницию.
Первой вышла Сьюзен — удостовериться, что с Леа все в порядке, за ней потянулись остальные. Последним шел Саня.
— Саня, — окликнул я его. — Мне-то какая роль досталась?
— Сэм, — коротко ответил он.
Я удивленно заморгал.
— А не… Ох, ведь совершенно ясно, кем я должен был бы стать.
Саня пожал плечами:
— Даже и спора не было. Гэндальфа отдали вашей крестной. А вам — Сэма. — Он шагнул за порог, но задержался. — Гарри, а вы-то сами книгу читали, а?
— А то! — обиделся я.
— Ну, тогда вы могли бы и знать, что настоящий герой в ней — Сэм. Что ему повстречались такие сильные и страшные враги, каких он и представить себе не мог, и что бился он с ними отважно. Что он один пошел в чужую, черную страну, взял штурмом вражескую крепость и устоял перед самым жутким соблазном этого мира, спасая своего лучшего друга. И что в конце концов его, и только его действия помогли свету одолеть тьму.
Я подумал над этим.
— Ох, — только и сказал я.
Он хлопнул меня по плечу и вышел.
Он не упомянул другой сюжетной линии. Той, в которой вместе с героями шел и десятый участник экспедиции. Искалеченное создание, которое подвергалось всем тем же опасностям и испытаниям, которое всего один раз сделало неверный выбор, приняв могущество, неподвластное его воображению, — и превратившееся в результате этого в слабоумного, жалкого типа. Впрочем, в конце концов и он сыграл свою роль в победе над тьмой.
Вот только роль его ему наверняка не нравилась.
Я тряхнул головой и выругал себя. Нашел время размышлять над какой-то чертовой книжкой. О мире черного и белого… ну, еще чуть-чуть серого — так или иначе, о мире, в котором хороших парней можно отличить от плохих парней, напрягши извилины на секунду-другую.
Тогда как сейчас мне плевать было на хорошее и плохое. Я всего-то хотел вернуть девочку живой и здоровой.
И плевать, хороший я или плохой. Главное — вернуть Мэгги.
Я взял сумку, вышел из церкви и, низко надвинув на глаза капюшон, зашагал к лимузину моей извращенки-крестной.
Уж если я направлялся в Ад, по крайней мере я делал это с шиком.
Глава сороковая
Места в салоне лимузина хватило всем. То есть я мог бы побожиться в том, что когда мы ехали в церковь, сидений было на порядок меньше. Однако теперь вдоль стен тянулись диваны, и все сидели, почти не толкая друг друга локтями, пока Гленмейл брал штурмом чикагские улицы.
— Мне до сих пор кажется, что стоит попробовать атаковать в лоб, — настаивал Саня.
— Идиотское самоубийство, — презрительно отозвался Мартин.
— А фактор внезапности? — не сдавался Саня. — Им же тысячу лет никто не бросал подобного вызова, они не ожидают нас с той стороны. А вы как считаете, Гарри?
— Э… — отозвался я.
И тут вдруг словно ниоткуда, но совершенно отчетливо послышался голос Эбинизера.
— Глаза твои бесстыжие, парень! Куда ты запропастился?
На мгновение я застыл от неожиданности. Я огляделся по сторонам, но никто из сидевших в салоне не реагировал, только моя крестная вздохнула и закатила глаза.
Ну да. Говорильные камни. Собираясь, я сунул свой в сумку, а сумка стояла сейчас у меня на коленях — то есть достаточно близко, чтобы тепло моего тела включило его. По крайней мере достаточно для голосовой связи, без полноценного видеоконтакта, как мы с Эбинизером проделали в самом начале этой заварухи.
— Проклятие и адский огонь, Хосс! — прорычал голос Эбинизера. — Отвечай же!
Я переводил взгляд с Сани на мою крестную и обратно.
— Э… Мне типа надо ответить на звонок.
Саня удивленно уставился на меня. Томас с Мёрфи многозначительно переглянулись.
— Ох, да заткнитесь вы, — буркнул я. — Звонок магический, ясно?
Я закрыл глаза и принялся рыться в сумке, пока не нащупал камень. Мне не слишком хотелось показываться собеседнику в моем нынешнем диком облачении, поэтому я постарался представить свое тело — руки, ноги, плоть — а потом мысленно одел его в свою обычную одежду.