— Сторожевая вышка перед входом одна, и на ней дежурит часовой со снайперской винтовкой. Ограда патрулируется двумя часовыми с собакой; часовые вооружены этими… ну, винтовками с короткими стволами…
— Карабинами, — подсказала Молли из кухни.
— …и осколочными гранатами. Они совершают обход, не торопясь. У них на это уходит около двадцати минут, потом они заходят в помещение выпить кофе и уходят на следующий круг. Вот здесь и вот здесь установлены камеры видеонаблюдения, и машин на стоянке столько, что можно предположить: помещение там, внизу, довольно большое, и вероятно, там расположены казармы для охраны. — Я кивнул. — Это то, что касается поверхности земли, но проникнуть внутрь придется без предварительной разведки. Действовать мы будем вынуждены довольно прямолинейно. Подойдем вплотную под прикрытием завесы, я вырублю их связь. Поднимем шум, чтобы отвлечь внимание, а когда во двор выбегут подкрепления, ворвемся внутрь. Если повезет, запремся, оставив их всех на улице. Дальнейшее уже дело…
Я осекся, подняв взгляд на Мартина и Сьюзен; оба смотрели на меня, потешно раскрыв рты.
— А? — спросил я.
— Но как… — начал Мартин.
— Откуда… — выдавила Сьюзен.
Молли даже не пыталась справиться с одолевавшим ее хихиканьем.
— Откуда я это узнал? — Я протянул руку и взял со стола лежавший на нем бинокль. — Сходил туда посмотреть. У меня на это ушло пятнадцать минут… в одну сторону, конечно. Я мог бы и вас туда отвести, если захотите, но если вам, ребята, удобнее на самолете — что ж, мне так даже проще. Я вас там, на месте подожду.
Мартин смотрел на меня, не отрываясь.
— Ты… — начала Сьюзен, закипая праведным гневом, но сразу же запрокинула голову и рассмеялась. — Ты несносная, самоуверенная свинья, вот ты кто, — продолжала она почти с нежностью. — Мне не стоило тебя недооценивать. Когда все в порядке, ты можешь вести себя отвратительно, но когда нужно, ты ведь всегда наготове, правда?
— Надеюсь, типа того, — тихо сказал я и встал. — Давайте-ка поешьте что-нибудь. Мне еще нужно доделать в лаборатории кое-что, что может нам пригодиться. Выступаем через час.
Глава семнадцатая
Мы уложились в пятьдесят пять минут.
Голубой Жучок с трудом вместил всю компанию, но и ехать нам предстояло всего пять-шесть кварталов. Вход на нужную нам Тропу находился в переулке за самым заурядным чикагским жилым домом в самом заурядном чикагском районе. Вечерело, поэтому мы ехали, не застревая в пробках; Мыш бежал рядом по тротуару, стараясь держаться в тени. Ему не стоило особых усилий не отставать от машины.
Что говорит вовсе не о медлительности моей тачки, а о том, какая сильная у меня собака. Честно.
Молли свернула в переулок и остановила машину. Вид она имела, пока мы выбирались из салона, довольно-таки беспокойный. Я подал Сьюзен руку, помогая спешиться, и придержал дверь Мышу, который сразу же запрыгнул на пассажирское сиденье.
Я потрепал его по загривку и заглянул в салон, чтобы поговорить с Молли.
— Сходи выпей кофе или чего такого. Дай нам час, от силы полтора. За это время должны обернуться.
— А если нет? — спросила Молли и невольно зарылась пальцами в мех на спине Мыша. — Что мне тогда делать?
— Если не вернемся через полтора часа, возвращайся домой к родителям. Свяжусь с тобой там.
— Но если…
— Молли, — решительно перебил я. — Невозможно предусмотреть всего, но иначе мы никогда не начнем действовать. Поезжай. И не верь этому попрошайке. Он и так в последнее время перебрал веса.
— Хорошо, Гарри, — с несчастным видом кивнула она и тронула машину с места. Молли вырулила обратно на улицу, и Мыш смотрел на нас в заднее окно, пока она отъезжала.
— Бедная девочка, — заметила Сьюзен. — Не любит, когда ее не берут с собой.
— Эта девочка, — хмыкнул я, — в состоянии одолеть нас троих, вместе взятых — при условии, что застанет нас врасплох, конечно. Проблема не в ее силе.
— Так ведь и я не об этом.
— Тогда о чем?
Сьюзен нахмурилась.
— Господи, Гарри. Неужели ты не понимаешь?
— Не понимаю? Чего?
Она тряхнула головой, и краешек ее губ изогнулся в так хорошо знакомой мне улыбке. При виде этого сердце у меня замерло (если сердце вообще способно замирать).
— Молли к тебе неровно дышит, Гарри.
Я нахмурился.