Но что потом?
Я не смогу бежать вместе с Мэгги, чтобы защищать ее от монстров.
Я сам стану монстром.
Ну, может, не сразу. Даже не за одну неделю. Но рано или поздно то, что я приму, изменит меня. И я, возможно, не буду против этого возражать — если вообще замечу, что происходит. Такова природа этой силы. Ты не ощущаешь, как она тебя меняет.
Ничто не предупредит тебя о том, что душа твоя почернела.
Вариант номер три имел одно общее свойство с первыми двумя: я его не переживу. Во всяком случае, таким, каков я сейчас, — тем, кто пытался сделать мир хоть немного светлее и безопаснее, тем, кто пытался помочь, пусть это и не всегда получалось, тем, кто верил в такие понятия, как семья, как ответственность, как любовь.
Но Мэгги, возможно, и останется жива. Если я, конечно, сделаю все как надо. Жива, но останется сиротой. Так или иначе, сиротой.
Черт, как я устал.
Может, выхода и нет вовсе, прошептал голосок где-то у меня в голове.
Я выключил воду и снял с крючка полотенце.
— А ну отставить такие мысли, Дрезден, — приказал я себе. — Выход есть. Есть выход, слышишь? Тебе всего только осталось его найти.
Я вытерся и всмотрелся в искорябанное, все в шрамах, небритое лицо в зеркале. Никак не из тех лиц, которые нравятся детям. Девочка, возможно, разревется, разглядев меня как следует.
А может, это самое лицо и должно быть у человека, который благополучно вытащит ее из толпы кровожадных тварей. Слишком рано выбрасывать белый флаг.
Я не имел ни малейшего представления, что буду делать. Я знал только, что не могу сдаться.
Глава двадцать третья
Я набрал номер мобильника Мёрфи.
— Мёрфи слушает.
— Привет, Мёрф. Как дела?
— Нас могут прос…
— Знаю, — перебил я ее. — Знаю. Мой номер тоже. Эй, парни из ФБР! Вам еще не надоело работать без перерыва, а?
Мёрфи фыркнула в трубку.
— Что у тебя?
— Подумываю, не прикупить ли мне драный дверной коврик в комплект к взломанной двери и сломанному косяку, — ответил я. — Да, ребята, спасибо и за это.
— Не превращай Бюро в сплошных демонов, — возразила Мёрфи. — По части бездарности они не круче любых других. Они эффективны ровно настолько, насколько позволяет им плохая информированность.
— Как твоя квартира? — поинтересовался я.
— Пришли, обыскали и ушли. Им помогали Роулинз, Столлингз и дюжина ребят из ОСР. ФБРовцы даже пропылесосили и вынесли за собой мусор, когда закончили.
Я невольно хохотнул.
— И ребята из отдела на этом успокоились?
Голос у Мёрфи звучал решительно довольно.
— Они пришли по особой просьбе агента, назначенного на это дело.
— Тилли?
— Ты что, с ним уже познакомился?
— Ага, и рад этому. Он о тебе хорошо отзывался.
— Он айкидока, — сообщила Мёрфи. — Я бывала у него в школе несколько раз, типа вела мастер-класс. И он давал несколько у нас в зале — по вооруженным единоборствам.
— Ого. Так это он научил тебя бою с посохом?
— Он. Только это было раньше. Очень давно.
Я хмыкнул:
— Жаль, что довелось познакомиться с ним вот так. Даже стыдно.
— Ребята в Бюро, в общем-то, неплохие. Все из-за Рудольфа. Ну, или того, кто дергает Рудольфа за ниточки.
Тут мне в голову пришла одна мысль, и я помолчал немного.
— Гарри? Ты еще на проводе?
— Угу, прости. Я тут как раз собирался выползти ради сандвича с говядиной. Тебя такое интересует?
— Еще бы. В двенадцать?
— В двенадцать.
Мёрфи повесила трубку, но гудков я не услышал.
— Эй, — сказал я в микрофон. — Если кто-то из вас, ребята, присматривает еще за моей квартирой, не могли бы вы передать копам — пусть проследят, чтобы никто не пытался спереть мой постер к «Звездным Войнам». Это оригинал. — После этого я с мстительным наслаждением положил трубку на рычаг. Не знаю почему, но эта маленькая плюха для ФБР доставила мне детскую радость.
Двадцать минут спустя я спустился к Мак-Энелли.
По причине раннего часа народа в зале было немного, и мы с Мёрфи устроились за столиком в углу — подальше от окон, а значит, и от лазерных микрофонов. На случай, если федералы удвоили свою подозрительность.
Я обошелся без преамбулы.
— Кто сказал, что Рудольф получает приказы от непосредственного начальства? Или вообще от кого бы то ни было в Чикаго?