– Тебе стоит сменить одежду, давай дам свой комбинезон, а то твоя одежда в крови..? – спросила красноволосая, уже роясь в ещё не распакованном багаже с одеждой, выложив комбинезон. Бесстрашная быстро сняла с себя одежду вместе с разорванными чулками и кинула в багаж, стоя в одном нижнем белье. Минуты за две решила, что наденет похожий комбинезон, но из более светлого материала, и сандалии. Затем девушка проверила медальон на шее и выдохнула. Медальон ей дорог, ведь это знак того, что девушки вместе по сей день. Так же, как и кольцо, на которое следом упал взгляд. Женя переоделся, но решил вернуться в комнату за своими вещами, заодно принять душ и взять учебники, пока было время. Уильямс молча проводила парня, заодно решила причесаться, убрать лицевые пряди заколками. Взгляд упал на себя в зеркало.
– Ты не посмеешь всё сломать. Я тебе не позволю. Я исправлю все свои ошибки. Я люблю их, и они мне родные. – Но голоса в голове твердили обратное. Ошалевшая начала с ними спорить, и вот пальцы медленно сомкнулись в кулак от напряжения, и было хотела вдарить по зеркалу, но остановилась. Женя. Обещание. Джина. Бунтарка вспомнила о клятве и обещании, расслабила руку.
– Я сказала тебе «нет», тварь. Ты не сломаешь меня больше! СЛЫШИШЬ?! НЕ СЛОМАЕШЬ!! – Перейдя на крик, она остановилась, услышав стук в дверь, а затем и голос своего названного брата, да, теперь он её брат, и не волнует. Уильямс улыбнулась зеркалу с сарказмом и пошла к дверям на выход, предварительно открыв окно для проветривания. Когда Ами вышла, она всей широтой рта улыбнулась брату.
– Надеюсь, я недолго? – шутливо сказала она и взяла его за руку, после чего они пошли на уроки.
Весь учебный день Амелия была словно не в себе… Девушка ощущала приближение чего-то, голоса внутри говорили, что день будет знаменателен и важен… На завтраке она сплетничала с одноклассницами, которые жаловались на парней, сложные уроки, жизнь, но интереса на это у Ами не было… Рядом был загруженный брат, который вечно залипал вне пространства… У обоих день был в своём сознании, которое переносило их в другие вселенные. Но всё же это не мешало ей интересоваться Женей, его самочувствием, его мыслями… Она беспокоилась, но понимала, что ему тоже надо бывать одному… Иногда Уильямс грубила проходящим мимо, дважды была паническая атака, но только когда она была одна. Её разрывало изнутри. Бесстрашная девушка ломалась, и ей сейчас как никому была нужна поддержка. Впервые за свои 16 лет она действительно хотела стать добрее, нежнее, и рядом был человек, который принимал её и боялся потерять. Ведь даже её любовь не принимала все ментальные проблемы и позволила себе исчезнуть из жизни. Вечером Женя много курил, долго, а после зашёл попрощаться.
– Амелия, сестричка. Я сегодня в своей комнате буду, давай встретимся потом? – Глухарев выглядел грустно, но сейчас ему действительно было нужно время побыть одному.
– Да, братик… – Ами подошла его обнять. – Пока… И не теряйся, прошу. Я рядом… – а после закрыла за ним дверь.
Теперь на неё давили стены… «Три… Я досчитаю, а ты умри. Два… Ты навсегда одна. Раз… Ломай крыши своей каркас. Ноль… Приветствуй свою боль». Голоса дали знак. Она упала на колени с размаху, сбив их о ковёр и пол до ссадин вместе с ладонями. Голоса начали орать неимоверно громко. Новая паническая. Девушке было больно, она свернулась калачиком на полу и начала обнимать саму себя, качаясь из стороны в сторону, но вместо объятий лупила себя кулаками по рукам, голове, ногам.
– «Хватит, прошу! Молю! Прекрати!» – Отбитая умоляла голоса замолчать, но они были лишь громче. Сбитые до посинения руки били кровать, пол и всё, что попадалось ей под руки. А после она начала этими руками закрывать своё лицо, пряча его от демонов, что окружали её. Удары не прошли без последствий, красноволосая содрала все свои коросты, по рукам начали течь тонкие струйки алой крови. Когда руки бесконтрольно прятали глаза, лицо тоже оказалось в крови, но было ли это важно, когда на тебя смотрят твои же демоны? Естественно, нет. Боль заставила её сбить своё сознание и потеряться. Всё, что могло её спасти из этой чёрной дыры, сейчас у неё отсутствовало. Она теперь одна.