– Ничего, просто я увидела тебя и решила, что одиночество для тебя не самый чудесный друг, можно мне его заменить? – Девушка улыбнулась, но, увидев разбитые руки мальчонки, с этого стало грустно… Пробежали в глубинах сознания воспоминания себя в прошлом детдоме, когда дралась там со всеми и даже с учителями, от кулаков пострадало так много людей, что голоса в голове твердили о том, что Амелия – убийца и однажды это поймет… Когда голоса начали это говорить, девушка закрылась сильнее привычного, а единственным человеком, кто смог вытянуть её, оказалась девчонка, похожая на неё характером… Девушки стали так близки там, защищали друг друга, а теперь этого нет…
– Потому что ты всегда будешь одинока, ты убила её, убила, убила, убила… – твердили голоса в голове, но, помотав головой, смолкли, словно встряхнули коробку с тараканами, которые шумели, а после переполоха заткнулись в непонимании. Амелия повернула свою руку так, чтобы не было видно шрамов на запястье, о которых часто спрашивали, но это не спасало, ведь она была одета настолько открыто, что виден каждый шрам, порез и синяк на её теле, за которые Уильямс так сильно ненавидела себя и готова задушить на месте каждого, кто эти следы оставлял, но, увы, те уже давно пропали без вести, о чем молчит красноволосая уже который год…
Женя не ожидал, что девушка предложила ему общение, и с радостью пожал ей руку. Но что-то в ней было не так. Это Женя понял сразу. У них было неосязаемое связующее звено, звено, что отличает среди остальных. Но, несмотря на это, было непонятно, насколько много тайн позволено будет ей доверить.
– Ты умеешь хранить секреты? – спросил грустный мальчик, вытягивая нитку из своего шерстяного свитера. Не дожидаясь ответа, продолжил:
– Слышала, что в мужской ванной на третьем ранним утром разбили зеркало? Это я разбил, – Женечка обмотал нитку вокруг указательного пальца правой ноги.
– У тебя было такое, что зеркало с тобой играет? Чаще всего ты видишь себя в нём жалкой, беспомощной. Вот со мной зеркало тогда сыграло в унизительную игру, и пришлось его разбить. И теперь я от него прячусь. Вернее, прятался. Оно всё равно нашло меня, – он перевел взгляд на Амелию и посмотрел ей прямо в глаза. – Не сочтите, конечно, за грубость, но ты можешь меня от него спрятать?
Парень и сам не уверен, зачем рассказал красноволосой в юбке это. Наверное, устал прятать в себе груз и нести это бремя в одиночку. Хоть и сваливать проблемы на девочку, которую ты видишь впервые, это грубо и невежливо. Амелия, выслушав, взглянула ему в глаза… Ей в мгновение стало тепло на душе… Она не знала ни имени мальчика, ни возраста, ни истории, но ощутила с ним связь. Словно родной брат, которых у неё отродясь не было.
– Я буду только рада, если смогу тебе помочь с этим, главное, не пропадай, ладно? – с улыбкой произнесла бунтарка.
В глубине души та не понимала, почему в этот момент её персона так лояльна и спокойна, ведь такое у неё было лишь раз в жизни… Рассмотрев заплаканные глаза мальчика, руки невольно потянулись, чтобы вытереть ему личико, но его кожа по ощущениям словно изо льда, отчего Ами пришлось поёжиться после прикосновения, после прикосновения оставила горячую руку на щеке парнишки, а вторую раскрыла для объятий в ожидании действий мальчика… Голоса в её голове замолкли либо просто стали тихими… Сейчас даже личности, находящиеся внутри, решили, что нужно молчание… Им почему-то был интересен этот момент и мальчик с разбитой в кровь кистью… Девушка не учла, что, открыв так руки, стали видны глубокие порезы на руках во все стороны, так что та молча надеялась, что ей не зададут лишних вопросов.
Хотя кожа девушки и обожгла мальчишку, от этих ощущений не захотелось отпускать ощущения. То ли от нахлынувших тёплых воспоминаний, то ли от этого ощущения связи, но Женечка не хотел просто так отпускать. Ему было тепло и уютно. Как сидеть в жаркий летний день под деревом возле озера в объятиях ветра. Как проснуться ранним утром в начале июня и, зарывшись в одеяло, прикрыть глаза в блаженном безделье. Как стоишь на заросшем берегу реки, раскрыв руки навстречу нещадным солнечным лучам, а потом с разбегу прыгаешь в воду в одежде.
Он наконец почувствовал себя так легко. Так, как никогда ещё себя не чувствовал за всё время пребывания в приюте. На ум пришли слова из его некогда любимой песни: «Твоя кожа тёплая, как печка. Твои поцелуи сладкие, как сахар. Твои пальцы мягкие, словно вата, когда ты обнимаешь меня…» Этой песней он в давнем прошлом признался парню в любви. Он вспомнил, как репетировал её до боли в горле и крови из пальцев. И как потом сыграл её и как, посмотрев возлюбленного неловким детским взглядом наивного мальчика, который только что прочитал стишок на утренике, спросил: «Ты согласен встречаться со мной?» Помнил, как его возлюбленный от умиления и счастья разрыдался и сквозь слёзы сказал ему: «Да».