— Самое главное, чтобы ею не оказалась ты!
— Обещаю тебе, этого никогда не случится! Я бы была готова дать обет безбрачия, если бы мне пришлось за тебя замуж выйти! — заявила Лита.
— Не придется. Я бы никогда тебе предложение не сделал. Будь ты хоть последней девушкой на планете, я бы предпочел лучше умереть холостяком, — усмехнулся Армель.
Они с Армелем часто препирались по разным поводам. Самодовольный беспечный Армель являлся полной противоположностью скромной и серьезной Лите. Характерами они не сошлись. Лита была единственной девочкой, которая не поддавалась на улыбки, милые словечки и всевозможные уловки Армеля. Она не позволяла ему заигрывать с ней, относилась к нему порой с пренебрежением. Несмотря на это, она никогда не могла отказать ему в помощи и ни за что бы и в мыслях не пожелала ему чего-либо плохого. Ведь, на самом деле, Армель очень нравился Лите, что она тщательно скрывала от всех, даже от лучшей подруги Эрин.
***
Дойдя до четвертого этажа, Лита поочередно открывала кабинеты один за другим: класс иностранного языка, класс литературы, класс изобразительного искусства, класс математики. В каждом из них Лита пробыла не более двух минут. Осмотрев последний кабинет, Лита бросила взгляд на прямоугольную колонну, которая будто была опорой для потолка. На самом деле, такие колонны находились на всех этажах, но одно из самых ярких воспоминаний Литы было связано именно с этой колонной…
***
«Какой ужас! Я опаздываю!» — думала взволнованная Лита, пулей вбегая в здание школы. Урок уже пятнадцать минут как начался. Проспала! Первый раз в жизни. Чертов будильник! А первый урок по расписанию — математика! Миссис Нэлз будет очень недовольна, она терпеть не может опаздывающих и заставляет их стоя решать уравнения до конца урока. Жуть!
Миновал первый этаж, второй, третий. Добежав, наконец, до четвертого этажа, Лита поспешила к кабинету математики, который находился за большой колонной. Но тут у Литы словно «заплелись» ноги, и она упала, выронив из рук все свои учебники и тетради, которые приземлились прямо у этой самой колонны. Встав, она подбежала к ней и стала в спешке собирать свои школьные принадлежности. Подобрав свои вещи, Лита решила немного отдышаться. Было немного страшно вот так резко заходить к миссис Нэлз. Лита не заметила, что к ней кто-то подошел сзади. Она повернулась и вдруг увидела перед собой Армеля, который своим телом перекрывал ей путь, опираясь двумя руками о колонну, тем самым, будто прижав Литу.
— Ты что, тоже опоздал? — только и спросила Лита, немного удивленная таким появлением Армеля.
— Как оказалось, я очень даже вовремя, — как-то загадочно произнес Армель, не отрывая взгляда от лица Литы.
— Прекрати свои шуточки! Миссис Нэлз нам сейчас устроит! Давай поскорее зайдем в класс, — прошептала Лита.
— Ты права, — ответил Армель, после чего сделал слишком неожиданную для Литы вещь. Он поцеловал ее. В губы. Не настырно, едва коснувшись. Но в губы! Лита от такой внезапности снова выронила все свои школьные принадлежности из рук. Армель, оставив Литу, ворвался в кабинет, где проходил урок математики. Послышались недовольные возгласы миссис Нэлз. Лита с трудом смогла осознать, что только что произошло. Разве такое могло случиться и в реальной жизни, а не только во сне? Армель МакФлай поцеловал ее.
Но почему он это сделал? Что этим хотел сказать? Столько вопросов, на которые нужно найти ответ. После случившегося Лита не могла думать ни о чем другом, кроме как об этом поцелуе. Зайдя в класс математики, она будто на автомате извинилась перед миссис Нэлз и села на своё место за парту. Учительница не заставила ее стоять весь урок, в отличие от Армеля. Литу она простила, так как девочка всегда была пунктуальная и ответственная и, вероятно, по серьёзной причине опоздала на занятие.
До конца учебного дня Лита не могла посмотреть Армелю в глаза. Да и, по-видимому, сам Армель старался не попадаться ей в тот день. Лита ходила задумчивая, за обедом ничего не смогла съесть, и Эрин испугалась, что ее подруга умудрилась заболеть. Дома к ужину Лита тоже не спустилась, из-за чего у родителей возникло то же самое предположение, что и у лучшей подруги. Этот внезапный поцелуй все перевернул в голове и сердце пятнадцатилетней Литы. Она долго разглядывала себя в зеркале, говоря про себя: «Неужели я ему нравлюсь? Но как это возможно? Мы же друг друга терпеть не можем! Конечно, в душе я чувствую к нему совсем другое… Но разве он может чувствовать то же, что и я? Он ведь не стал бы прикрывать свои чувства ко мне ненавистью. Мы не можем с ним думать абсолютно одинаково! Так не бывает!»