«Кондиционер! Слава Богу!» — довольно вздохнула Лита, почувствовав пробежавшийся по коже холодок. Она стала рассматривать одежду, висящую на предназначенных для неё стойках с вешалками.
«Красота какая! И ткань потрясающая! Такой необычный дизайн одежды… И цвета друг с другом прекрасно гармонируют», — восхищалась про себя Лита. Действительно, в этом магазине было, на что посмотреть. Здесь продавалась как женская, так и мужская одежда: рубашки, брюки, вечерние костюмы, пиджаки, галстуки, и все это — дело рук, должно быть, очень талантливого человека, любящего то, чем он занимается.
— Добрый день. Я могу чем-то помочь вам? — послышался приятный женский голос за спиной Литы. Она обернулась и не смогла сдержать улыбку при виде обратившейся к ней девушки. У неё было лицо, по форме напоминающее сердце, с выдающимися скулами и острым подбородком, выпуклые голубые, почти прозрачные глаза, темно-коричневые густые брови, накрашенные яркой красной помадой губы и волнистые волосы длиной чуть ниже лопаток волосы каштанового цвета.
— Хайди! Ты ли это? — радостно спросила Лита.
— Лита? Солнышко, как я рада тебя видеть! — воскликнула Хайди, бросившись обнимать девушку. — Ты все-таки решила вернуться в Родвилль?
— Ну, я, так скажем, сейчас в отпуске и пока под вопросом, останусь ли я жить здесь…
— Ты так изменилась! Очень красивая! — восторженно перебила ее Хайди.
— Спасибо, Хайди, но ты явно преувеличиваешь! Я не сильно-то изменилась за шесть лет, — засмеялась Лита.
— Шесть лет?! Кошмар, прошло шесть лет с последнего момента, когда я тебя видела! Еще как изменилась! Я все еще помню ту отличницу Литу Аделайн с вечно завязанными в косички волосами…
— Иногда я завязывала их в хвост!
— Но чаще всего были косички! — на этом рассмеялись уже и Лита, и Хайди.
— Я только сейчас поняла, что, оказывается, зашла в твой собственный магазин одежды! Причем, вся одежда сшита лично тобой! Я таких красивых вещей не видела даже в Париже! — заявила Лита, указывая взглядом на вешалки с одеждой.
— Ты была в Париже? — удивилась Хайди.
— Да… я теперь работаю гидом и уже успела побывать во Франции, — ответила Лита.
— Супер! Я мечтаю поехать в Париж! Очень хочу побывать на каком-нибудь показе мод. Возможно, Париж вдохновил бы меня на создание новой коллекции, — мечтательно произнесла бывшая одноклассница Литы.
— Я думаю, что скорее Париж бы вдохновился тобой, — улыбнулась Лита. Хайди снова обняла ее. Хайди Мендес — невероятно добрая и жизнерадостная девушка. Активистка и энтузиастка. В школе ее знали абсолютно все, и всем она нравилась. Не обошлось и без завистников, но даже те не могли порой устоять перед обаянием и энергией этой девушки. Она никому не отказывала в помощи, считала своим долгом помогать людям. Хайди — гордость школы и всех тех людей, которые ее любят. Очень прямолинейна, никогда не станет говорить о человеке за его спиной, тем более о его недостатках. Если чем-то недовольна в собеседнике, то обязательно скажет ему об этом напрямую, без лицемерия и заискивания. Из нее всегда получался превосходный лидер.
— Не хочешь чего-нибудь? Чай? Кофе? — заботливо предложила Хайди.
— Спасибо, Хайди. Я уже пила чай, перед тем как выйти из дома, поэтому…
— Тогда давай пообедаем! Я заказала куриные ножки с рисом из «Лондона». Ну, я наше любимое кафе имею в виду, конечно, — засмеялась Хайди. Как же мастерски все-таки она это делает — заряжает других своей позитивной энергией и оптимизмом! Лите пришлось согласиться — отказов Хайди не желала даже слышать. Они прошли в просторную светлую комнатку, которая была заставлена полками с тканями, образцами одежды, эскизами нарядов; на большом деревянном круглом столе в середине комнаты стояла современная швейная машинка, рядом с ней — всевозможные принадлежности для кройки и шитья: ножницы, пуговицы, нитки, сантиметровые ленты и тому подобное. Позади этого большого стола располагался белый письменный стол — тот умещал на себе ноутбук, предметы канцелярии и бумаги, в беспорядке разбросанные по всей поверхности стола. Кажется, это должно было называться «творческим беспорядком», но лично для Хайди ничего творческого во всем этом «хаосе» не было. Девушка не переставала просить у Литы прощения за «весь этот ужас».