— Ты недооцениваешь себя. Мы всегда тобой восхищались! Даже если ты считала себя в чем-то хуже других, то мы во всем считали тебя лучшей, — сказала Лита, наклонившись к Хайди. Та, выслушав ее слова, обняла Литу, при этом все ещё держа в правой руке вилку, а в левой — тарелку с рисом и остатками куриной ножки.
— А вот ты всегда была очень доброй, — подметила Хайди. — Правда, я помню, как Армель тебя жутко выводил из себя! Вот уж у кого хорошо получалось тебя разозлить! Все никак не могу понять, за что вы так невзлюбили друг друга?
— Думаю, что мы и сами не смогли бы найти этому объяснение, — засмеялась Лита, но с едва заметной грустью в голосе. Ей было в очередной раз жаль, что их отношения с Армелем запомнились всем именно в таком, не самом лучшем, виде.
— Что бы тогда между вами ни было, теперь-то Армель уж точно не смог бы тебя обидеть! И не захотел бы, — сказала Хайди.
— Хочется в это верить, — улыбнулась Лита.
— Ручаюсь за него, Армель — хороший парень.
— Хайди, — после недолгого молчания обратилась Лита к девушке, — у меня совсем нет никаких шансов собрать всех наших одноклассников вместе?
Хайди с сожалением вздохнула.
— Боюсь, что теперь это будет сложно. Скажу тебе честно, после окончания школы мы практически перестали проводить время вместе. У каждого из нас будто бы началась новая жизнь. Конечно, я уверена, что мы все скучали по нашим веселым прогулкам, но что-то все равно мешало нам снова вернуться к прошлому… Как видишь, многие из нас начали работать, открыли свое дело, начали к чему-то стремиться…
— Но разве это повод, чтобы забывать друг друга? — недоумевала Лита.
— О, нет, Лита, мы не забыли друг друга, мы просто… больше не такие сплоченные как раньше. У каждого из нас теперь свой путь в жизни. Это не плохо. Так и должно быть.
— Я понимаю, — грустно вздохнула Лита, — но мне так хотелось после стольких лет собрать вас всех вместе! Теперь я понимаю, что в этом нет смысла. Каждому из вас придется искать время для меня в своем органайзере. И у каждого оно окажется разным. Вы теперь занятые, деловые люди. Я понимаю это. Но мне все равно грустно. Я не думала, что за все лето у меня не будет возможности хотя бы раз увидеть вас как большую дружную компанию…
— Прости, Лита, — виновато произнесла Хайди. — Мы и сами не предполагали, что в нашей жизни наступят такие перемены.
Ещё немного побеседовав с бывшей одноклассницей, Лита решила, что ей пора уходить. В обществе Хайди время пролетело быстро, и вот уже солнце начало постепенно близиться к закату.
Выйдя из магазина, Лита взглянула на его название. «Хайменд Дресс». Хайменд? Должно быть, это сочетание имени и фамилии Хайди Мендес. Интересная задумка. Да разве от такой девушки, как она, можно было ожидать что-то неоригинальное?
Лите ничего не оставалось кроме как вернуться домой. И вот она уже переходила дорогу по пешеходному переходу, вглядываясь в лица прохожих — вдруг среди них окажется знакомое лицо? Девушка прошла мимо магазина цветов, восхищаясь при этом нежно-розовыми пионами, что были выставлены у входа. Один ее приятель в Уэндмарке как-то заметил, что Лите невероятно к лицу такие цветы, и подарил ей красивый букет из белых и розовых пионов.
Свернув на широкую Хаус Стрит, Лита шла вперёд, уже не оглядываясь по сторонам. Как только она подошла к кафе «Лондон», в кармане джинс зазвонил мобильный телефон.
«Наверное, Эрин», — подумала Лита, доставая телефон из кармана. Но на экране высветилось другое имя.
Глава 8. Долгожданная встреча
— Добрый день или, если быть точнее, добрый вечер, мисс Аделайн, — послышался приятный мужской голос.
— Армель? П-привет. Рада тебя слышать! — проговорила Лита, пытаясь сохранять спокойный тон в голосе. Она совсем не ожидала, что он позвонит сегодня, в такое время.
— Я и не сомневаюсь. Каждая девушка с удовольствием слушает мой голос, — с наигранной самоуверенностью сказал Армель.
— В твоём голосе нет ничего такого, что могло бы доставить удовольствие, не обольщайся, — усмехнулась Лита. Теперь она отвечала ему по-доброму, без агрессии, совсем не так, как в школьные годы.
— Как? Разве каждое моё слово не звучит мягко и сексуально? — не унимался Армель.