— Он решил до поры до времени никому из друзей и знакомых не говорить о своём решении. Знали только я и его мать. Поэтому никто не подозревает, с какой бедой ему пришлось столкнуться, — продолжил мистер МакФлай. — Однажды Стефани, так звали его невесту, предложила ему поездку в горы. Армель тогда только-только начал осваиваться с новой должностью, хотел, чтобы все его дела были в порядке, старался набраться опыта в своём бизнесе. А Стефани, знаешь, такая непоседа была! Открытая людям, энергичная, всегда весёлая, не умеющая унывать. Она благотворно влияла на Армеля. И так вот, ей никак не удалось в тот день уговорить его поехать с ней за город. В итоге, она уехала одна.
На этом мистер МакФлай глубоко вздохнул. Вероятно, ему самому было неприятно об этом вспоминать. Лита не произносила ни слова.
— Стефани увлекалась различными видами спорта. И в числе ее любимых направлений был альпинизм, — у Литы перехватило дыхание. Кажется, она начала догадываться, к чему ведёт ее собеседник.
— Произошел несчастный случай, и она… сорвалась во время подъёма в гору. Видимо, было неправильно закреплено оборудование или что там…
Лита внезапно для самой себя даже раскрыла рот от услышанного. Теперь она понимала, какая страшная трагедия произошла в жизни Армеля!
«Вот почему он так отреагировал на моё увлечение скалолазанием. Это напомнило ему о… Стефани», — пришла к выводу Лита.
— Сама понимаешь, что шансы на жизнь после такого падения равны нулю. Она погибла сразу же. Разбилась. Бедная девочка, — мистер МакФлай закрыл лицо руками, но не заплакал. Глаза его по-прежнему оставались сухими. Лите было от всего сердца жаль эту девушку, мистера МакФлая, Армеля…
— Службам спасения об инциденте сообщил один из отдыхающих там альпинистов, находящийся неподалёку от места ее падения. Он утверждал, что причиной срыва могла быть некачественная страховка, не подтверждённая сертифицированными знаками качества, — разъяснял Фергас МакФлай. — Оказалось, что таким товаром торговала фирма, у которой была поддельная лицензия. Они прикрепляли к оборудованию фальшивые знаки качества. Стефани не смогла бы различить подделку. Нам показали сертифицированный штамп и поддельный. Не знающий человек не отличит ни за что!
— Нас в университете учили этому. Это и в самом деле очень сложно, если за создание подделки берутся люди, имеющие знания в сфере туризма и всего, что с ним связано, — тихо проговорила Лита.
— На что люди только ни идут ради денег! Готовы загубить чужую жизнь ради того, чтобы облагородить свою. Всегда презирал такое отношение к деньгам! Разве откупятся они деньгами от своих грехов? Разве приобретут на них чистую совесть? — проворчал мистер МакФлай. Лита мысленно поддержала его.
— В день похорон Стефани… Ты бы видела его… Бледный, растерянный, обессиленный, потерявший чувство времени и пространства, ведущий невидимую для чужих глаз борьбу. Мне казалось, что стоит мне только дотронуться до него, и он рассыплется в пепел. Потому что внутри себя он сгорал. В тот день передо мной будто бы стояло лишь тело, лишенное души, но каким-то образом все ещё продолжающее жить. Я испугался, что прямо на глазах теряю своего единственного сына. Что может быть хуже для отца — видеть, как его ребёнок страдает, и не иметь возможности помочь? Ты — любящий отец, столько раз поддерживающий своё дитя и всегда готовый решить любые его проблемы, вынужден безмолвно стоять и смотреть на боль, которую испытывает твой ребёнок. Ни одному родителю не дай Бог такое пережить…
Лита не могла представить Армеля таким, каким его описывал мистер МакФлай. Не могла вообразить, что жизнерадостный, оптимистичный парень испытал на себе боль и невыразимую тоску от потери дорогого ему человека. Представить его туманный взгляд, наполненный отчаянием, сожалением; представить его молчание, за которым скрывался неистовый возглас раненной души; представить его слезы, изо всех сил скрываемые им от людей; представить в тот момент состояние его сердца, которое безжалостно разбила смерть, забравшая его невесту, его будущую жену и будущую мать его детей… Все эти представления никак не вязались с образом Армеля МакФлая. Это слишком неудачная, неподходящая для него роль — роль несчастного человека, скорбящего человека. Она никогда не видела его в печальном настроении за все годы ее учебы с ним. Казалось, что он и вовсе не умеет грустить или переживать. Но кто знал, как он вел себя, когда никто его не видел? Кто мог знать, что скрывается за широкой радостной улыбкой беззаботного мальчишки? Что еще ему случилось пережить?